A- A A+


На главную

К странице книги: Рубальская Лариса. Переведи часы назад (сборник).





Лариса Рубальская

Переведи часы назад (сборник)

Ну и что, что обжигалась
И не очень молода.
Ведь на сердце не осталось
От ожогов ни следа.

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА

У стихотворений Ларисы Рубальской счастливая судьба. Их знают все, даже те, кто не подозревает, что это ее стихи, – просто слышали песни на ее слова в исполнении Аллы Пугачевой и Филиппа Киркорова, Ирины Аллегровой и Валерия Леонтьева, Александра Малинина и Аркадия Укупника.

А те, кому повезло присутствовать на творческих вечерах Ларисы Рубальской, знают, что ее стихи можно не только петь, но и читать и при этом получать не меньшее удовольствие.

Книга, которую вы держите в руках, построена как своеобразный творческий вечер Ларисы Рубальской. И на этом вечере только для читателей нашей книги прозвучат самые лучшие и самые любимые вами стихи, а в паузах между ними автор ответит на все те вопросы, которые обычно на таких вечерах задают из зала. Ответит предельно откровенно, ничего не утаивая, никого не поучая, но при этом – умно, весело, с любовью и уважением ко всем ясным, гармоничным, естественным началам жизни – так, как она пишет свои стихи.

ПЕРЕВЕДИ ЧАСЫ НАЗАД...


Переведи часы назад, 
На пять минут, на день, на год. 
Переведи часы назад, 
Пусть снова этот год пройдет. 
Январский день засыпет сад, 
Начертит пальмы на окне. 
Переведи часы назад 
И снова приходи ко мне. 
Но стрелки, но стрелки, 
Зови не зови, 
Но стрелки, но стрелки 
По кругу несутся. 
Мы что-то забыли в прошедшей любви, 
А ей никогда, никогда не вернуться. 
Переведи часы назад, 
На время всех обид и ссор, 
Переведи часы назад, 
На наш последний разговор. 
На циферблате наугад 
Застынут стрелки в прежних днях, 
Переведи часы назад 
И снова полюби меня. 

Откровенно говоря

Я помню все свои стихи 

(Ответы на записки из зала) 

– Лариса, ваши песни у всех на слуху. Вы обладаете каким-то секретом успеха? Вообще, в чем отличие именно песенной поэзии? 

– Песенная поэзия стоит несколько в стороне от большой поэзии, она обособлена. У песни свои законы, ведь она живет всего 3—4 минуты, и надо успеть, чтобы ее полюбили и запомнили. Поэтому так нужен новый поворот, новый сюжет, а припев должен просто соскакивать с языка. По-моему, песни писать труднее. Хотя для поэзии нужен талант, а для песни – способности плюс наработанное ремесло. Так что секретов никаких нет. Стараюсь общаться с мастерами, учусь и постигаю. А еще – это свойство памяти – помню все песни, которые звучали, начиная с самого детства, и те, что мама пела...

– Вы рано начали писать стихи? 

– Росла обычной девочкой, никаких талантов у меня не было. После школы поступила в педагогический институт, но по специальности не работала, а осваивала работу машинистки и корректора. Потом начала заниматься японским языком, который круто изменил мою жизнь. И это в 27—28 лет, когда многие уже и не пытаются овладеть чем-то новым. Замуж вышла тоже поздно, в 31 год, а первую песню написала в 83-м. Так что хочу сказать всем женщинам: никогда не поздно все начать сначала. Я в жизни все делала с опозданием, но успела и даже преуспела. Работаю переводчиком в самой престижной японской газете «Асахи», ежегодно получаю дипломы лауреата «Песни года», сейчас выдвинута на соискание премии «Овация».

– Лариса, да вы вообще жутко популярная женщина. Скажите, вы уже переболели звездной болезнью, не возникло ли осложнений? 

– С этим у меня все нормально: я себя к звездам не причисляю. У врачей, к примеру, не бывает же звездных недугов! И вообще я нормальная, у меня нет вывихов.

– Я так и думала. Так что «странная женщина» – это не про вас. Но все-таки объясните: как вы все успеваете? 

– Работаю с семнадцати лет, привыкла. Открываю глаза в 6.30 и до 23.00, как говорится, на ногах. Никогда не пребываю в состоянии бездействия. Весь день на работе, а вечером постоянно: уборка, глажка, готовка. У меня не бывает запущенных дел, все в жизни отрегулировано. Я не позволяю себе поваляться даже в выходные. А песни... Дома и на работе некогда, да и звонки отвлекают. Поэтому придумываю по дороге с работы, в транспорте, в стоянии в очередях.

– А как появляются строки, из чего они рождаются: из ваших фантазий, жизненного опыта, каких-то случайных зацепок? 

– Я же слышу, о чем разговаривают вокруг, что волнует, интересует. Обычно 2—3 слова тянут за собой остальные. А когда уже есть первые две строчки, пишется само. Вот вчера в троллейбусе написала стихотворение. Строчка пробила сознание:


Такая карта мне легла, 
Такая карта выпала... 

– А дальше? 


Такая карта мне легла, 
Такая доля выпала. 
Я так хотела стать другой, 
Но, видно, не могу. 
Я по теченью не плыла, 
Но все ж на берег выплыла. 
И ты меня, любимый, ждал 
На этом берегу. 

– Лариса, вы что же, можете не записывать свое сочинение и безошибочно его помнить? 

– Я помню все свои песни, а их порядка пятисот. Кстати, так уж получается, что все написанные мною стихи стали песнями. Невостребованных нет, если только не считать те, к которым я сама отношусь критически и не отдаю композиторам.

– А кто ваши любимые композиторы, исполнители? 

– Ну, конечно же, это мой друг Сергей Березин. Очень нравится и всегда хочется общаться с умным и симпатичным человеком Игорем Крутым. Из новых – Аркадий Укупник. И хотя мы с ним написали всего две песни, но мне этот творческий союз понравился. А из исполнителей люблю Аллегрову, Овсиенко, Буйнова, Филиппа Киркорова, группу «Нескучный сад» и Бари Алибасова.

– А вы сами любите выступать? Как чувствуете себя на публике? 

– Время от времени выступаю в концертах и стала уже заправской артисткой. Когда выхожу на сцену, во мне включаются какие-то лампочки, которые не горят в быту. Накал этих лампочек и передается публике. Мне нравится стоять на сцене, когда меня слушают, мне хлопают. Это стало нужным.

– Это самое важное в вашей жизни? 

– Самое главное для меня – семейство. Я по 10 раз в день звоню своей маме Александре Яковлевне: я должна знать, как она живет, как дышит. Это, конечно же, мой муж Давид, мой большой помощник и друг, который мне очень дорог. И его дочка от первого брака, мы с ней тоже большие друзья. Это и наш пудель Феня, гуляя с которым, я могу себе позволить ничего не делать. Но мы с Феней разговариваем (я одна совсем не могу быть), и меня всегда одобряют.

– Вам нравится молчаливое одобрение? 

– Я вообще не люблю, когда меня критикуют, ругают. Мне нужен пряник, а не кнут. Я в этой жизни уже давно постигла, что есть черное, а что есть белое. И к черному стараюсь не быть причастной. И в собственном творчестве отлично знаю, что хорошо, что плохо, стараюсь относиться к себе критически.

– Лариса, а кто ваши кумиры, наставники? 

– Кумиры? Поэты Евгений Евтушенко и Юрий Визбор, писательница Виктория Токарева, режиссер Галина Волчек. А наставники – мой муж Давид и несколько хороших друзей.

– Вы послушны только своей музе? А как вы ее себе представляете? 

– Я не представляю, я знаю. Это – ангел. Нежный ангел, крылатый. Когда он ко мне подлетает, со мной это и происходит. Это дитя, божественное неземное создание...

ВСЕ БЫЛО, КАК ПОЛОЖЕНО

Все было, как положено и как заведено,

Но утро непогожее с бедою заодно.

Расстались по-хорошему – он вовсе мне не враг.

Все было, как положено, да вышло все не так.

Все было, как положено, от счастья в стороне.

Казалось невозможным мне, что вспомнит обо мне.

Клубилась пыль дорожная любви ушедшей вслед.

Все было, как положено, когда надежды нет.

Все было, как положено – жила и не ждала.

Но речка заморожена до первого тепла.

Пустое да порожнее заполниться должно.

Все вышло, как положено и как заведено.

КТО СКАЗАЛ?

Снова осень сгорела пожаром

На пороге холодной зимы.

Говорят, мы с тобою не пара,

И не можем быть счастливы мы.

Говорить, пожимая плечами,

Может каждый, кто хочет, любой.

Но как сладко нам вместе ночами,

Только мы понимаем с тобой.

Кто сказал, что в любви есть законы

И что правила есть у судьбы,

Тот не знал нашей ночи бессонной,

Тот, как мы, никогда не любил.

Холода наши души не тронут,

Нашей ночи не стать холодней.

Кто сказал, что в любви есть законы,

Ничего тот не знает о ней.

Мне тридцать лет, а я не замужем.

Как говорят, не первой свежести.

А в сердце чувств такие залежи,

Такой запас любви и нежности!

Моим богатством нерастраченным

Так поделиться с кем-то хочется.

«Да на тебе венец безбрачия», —

Сказала мне соседка-склочница.

Молчала б лучше, грымза старая,

Да помогла б мне с этим справиться.

Все говорят, я девка статная,

И не дурна, хоть не красавица.

Как вкусно я варю варение,

Как жарю кур с румяной корочкой!

И кто б мне сделал предложение,

Не пожалел бы ну нисколечко!

Тут заходил один подвыпивший.

Жену с детьми отправил к матери.

Час посидел, мне душу выливши,

Потом ушел. Дорога скатертью.

А скоро праздники подкатятся.

Пойду к подружкам на девичник я.

Вчера себе купила платьице.

Не дорогое, но приличное.

Надену лаковые лодочки,

Войду в метро, как манекенщица.

Потом с девчонками, под водочку,

Нам, может, счастье померещится.

На платье ворот в белых кружевах,

И в нем такая я красавица!

Подружки обе, хоть замужние,

Но, в общем, тоже несчастливые.

Мужья их в доме гости редкие.

Один – моряк. Все где-то плавает.

Другой встречается с соседкою.

Но дети есть, а это – главное.

ОТКРОВЕННО ГОВОРЯ...

В теплых каплях янтаря

Сосны корабельные.

Откровенно говоря,

Я тебе поверила.

Виновата ли заря?

Мне с собой не справиться.

Откровенно говоря,

Мне такие нравятся.

В речку ты бросал не зря

Наудачу камушки.

Откровенно говоря,

Все подружки замужем.

Белый свадебный наряд

Я в мечтах примерила.

Откровенно говоря,

Я тебе поверила.

За далекие моря

Солнце спать отправится.

Откровенно говоря,

Я ведь не красавица.

А твои глаза горят,

Нежные, счастливые.

Откровенно говоря,

Я в любви красивая.

НЕВЕСЕЛАЯ ПОРА

Невеселая пора – осень поздняя,

И в ушедшее тепло нам не верится.

В серых тучах так редки неба просини,

И они-то с каждым днем реже светятся.

Торопливые слова в строчки сложены,

Листьев вялых перелет стайкой рыжею.

И проходим мы с тобой вдоль по осени,

И надеется любовь – может, выживет.

Не спеши произносить слово горькое,

Пусть горячая обида остудится.

Лужи стынут по утрам льдистой коркою,

И печальная пора позабудется.

ОСИНОВЫЙ ОГОНЬ

Огнем горит любовь,

Осиновым огнем,

Оранжевым огнем,

Осенним наважденьем.

Давай от вечных слов

Немного отдохнем,

Над пламенем осин

Дождя сопровожденье.

Осиновый огонь – причуда сентября,

Каприз последних дней

Сгорающего лета.

А если навсегда

Осины отгорят,

То ты прошедший дождь

Не обвиняй за это.

Невольница-любовь

В плену огня осин,

В плену у перемен,

Случайных, неизбежных.

Но ветер налетел,

Осины погасил,

И в пламени осин

Сгорела наша нежность.

ПРИЗНАНИЕ В ЛЮБВИ

Звезды, падая, качают ветки сада,

Я спою тебе сегодня серенаду.

Догорел закат пожаром,

Искры звезд взметнул в ночи,

Только не молчи, моя гитара.

Моя гитара, ты не молчи.

В миг цветенья и в пору листопада

Буду петь я под балконом серенады.

Мне поможет способ старый

Подобрать к тебе ключи,

Только не молчи, моя гитара,

Моя гитара, ты не молчи.

Сколько окон слушать пенье распахнулось,

Только ты от серенады не проснулась.

Видно, я тебе не пара,

Мед любви порой горчит.

Только не молчи, моя гитара,

Моя гитара, ты не молчи.

ЗАБЫТЫЕ ИСТИНЫ

В предчувствии снега сады задремали

Под вялыми листьями.

В предчувствии снега луч солнца прощальный

Блеснул и погас.

А мы с опозданьем с тобой открывали

Забытые истины,

Как будто не знали, что все эти тайны

Открыты до нас.

В предчувствии грусти наш путь через полночь

Туманами выстелен.

В предчувствии грусти все точки расставить

Давно бы пора.

И, может, напрасно зовем мы на помощь

Забытые истины,

Ведь нет у любви ни законов, ни правил,

Любовь не игра.

А может, не стоит нам думать о снеге

За зимами быстрыми.

Горячее солнце вновь землю согреет,

Пройдет без следа.

А может, не стоит нам думать о грусти,

Мы поняли истину.

Чтоб солнца дождаться, нам надо с тобою

Прожить холода.

Я ЛЮБИЛА ТОГДА ТРУБАЧА...

По паркету скользила парча

Под мазурки, кадриль, полонез.

Я любила тогда трубача

За усы и внушительный вес.

Выдувала венгерки труба,

Щеки прятали цвет его глаз.

Для меня этот бал был не бал,

Для меня этот вальс был не вальс.

– Вы к глазам поднесите лорнет, —

Прошептал мне красавец кузен. —

К нам идет, посмотрите, корнет,

Так придите в себя, кес ке се?

Я платочек к глазам поднесла,

Но сдержала нагрянувший плач.

Отчего, отчего на балах

Не танцует мой милый трубач?..

Не танцует трубач, хоть плачь!!!

ФЕЯ

Фея знала свое дело

И, летая в небесах,

Днем и ночью то и дело

Совершала чудеса.

Эльф надменно-несерьезный

Как-то мимо пролетал.

Танец феи грациозной,

Пролетая, увидал.

Увидал цвет глаз кофейный,

Взмах прелестнейшей из рук,

И узнать – кто эта фея,

Поручил он паре слуг.

Слуги были корифеи —

Два прележнейших пажа.

Полетели вслед за феей,

В поднебесии кружа.

Фея лилии коснулась,

Что-то нежное шепнув,

Тут же лилия проснулась,

Зелень листьев распахнув.

– Ах, вы фея пробужденья! —

Слуги впали в реверанс. —

В не любивших от рожденья,

Пробудили чувства в нас.

Эльф-красавец очарован,

Наш любимый господин.

Вы скажите только слово,

Он без вас умрет один.

– Он хорош, – сказала фея, —

Я не стану отрицать.

Я люблю копить трофеи —

Покоренные сердца.

Фея сделала движенье,

Разбудила мотылька.

– Да, я фея пробужденья.

Но... сама я сплю пока!

МЕНУЭТ

В партитурах нотных сложных

Вечно путались кларнеты,

Всевозможные вельможи

Замирали в менуэтах.

Кринолины дам роскошно

В такт качали силуэты,

И как сабли в тонких ножнах,

Они прятались в корсетах.

В канделябрах меркли свечи,

Лили звуки клавесины.

В старом замке каждый вечер

Свечи грустные носили.

Засыпая, кавалеры

Там о женщинах вздыхали,

Чьи прелестные манеры

Ночью тоже отдыхали.

Золотистым сердоликом

Солнце на небо всходило

И светило всем великим,

Не великим всем светило.

Парики вельмож дремали,

Пудра вяло осыпалась.

И величье их регалий

В днях былых навек осталось.

ОРЕШНИК

Напоминаньем дней ушедших,

Живущих рядом где-то,

Зазеленел в лесу орешник

К концу весны, к началу лета.

Нам не найти тропинок прежних,

Тепло сменилось на прохладу.

Но тянет ветки к нам орешник,

И ничего уже не надо.

Мы дни торопим в вечной спешке,

Но память путаем напрасно.

Вернул друг другу нас орешник,

И это все-таки прекрасно.

В ПЕРВЫЙ РАЗ

У нас все будет, как в кино, —

Свеча и свет погашенный.

Качни на донышке вино

И ни о чем не спрашивай.

Испуг твоих коснется глаз,

Поможет хмель отчаяться.

Со всеми это в первый раз

Когда-нибудь случается.

Не так все страшно, не грусти

И не терзай вопросами.

За смелость рук меня прости,

Прости, что сделал взрослою.

Свет звезд ночных уже погас,

В окне рассвет качается.

Со всеми это в первый раз

Когда-нибудь случается.

Домой вернешься на заре,

Наврешь чего-то маме ты

И обведешь в календаре

Кружком денечек памятный.

В кино закончится сеанс,

Но ни к чему печалиться —

Со всеми это в первый раз

Когда-нибудь случается.

НАХАЛ

Я как-то отдыхала

В объятиях нахала.

Он мне словами голову кружил.

Балдела я от счастья,

Душа рвалась на части,

А он шептал: «Ну что ты так дрожишь?»

И были так желанны

Горячих глаз каштаны.

Я жизнь свою поставила на кон.

Но был недолгим праздник,

Цветы завяли в вазе,

И оборвался мой недолгий сон.

Оборванным сюжетом,

Куплетом недопетым

Досталась мне на память эта ночь.

Я отравилась ядом

Каштанового взгляда,

И никаким лекарством не помочь.

Но я не стала злее

И вовсе не жалею,

Что жизнь свою сломала об него.

А то, что я вздыхала

В объятиях нахала —

Так то любовь. И больше ничего.

ТЫ ПОЛЮБИЛ ДРУГУЮ ЖЕНЩИНУ

Ты полюбил другую женщину —

Такие горькие дела.

Что в нашей жизни будет трещина,

Я совершенно не ждала.

И мне не верится, не плачется,

Я даже злиться не могу.

За что относится захватчица

Ко мне, как будто бы к врагу?

Ведь я звоню совсем не часто вам

И не затем, чтобы отбить.

Я даже рада, что вы счастливы.

Мне просто трудно разлюбить.

Как в нашей жизни все намешано!

И справедливо не всегда.

Ты полюбил другую женщину,

А мне от этого беда.

Помогут годы или месяцы.

А может, я надеюсь зря.

«Да он вернется, перебесится», —

Мне все подруги говорят.

Прости мне, небо, душу грешную,

Видала я в коротком сне,

Что, разлюбив другую женщину,

Ты возвращаешься ко мне.

МУХА

Обидели муху, обидели.

В ней просто букашку увидели.

Подумаешь, муха!

Накрыли ладонью —

Ни слуха, ни духа.

Расстроена муха, расстроена,

Жужжит она с силой утроенной.

Заметили муху.

Отметили муху.

Летит она ввысь,

Ни пера ей, ни пуха.

Везучая муха, везучая,

В слона превратилась могучего.

Подумаешь, муха!

Обычная муха!

В слона превратилась не только по слухам.

Обидчики муху обидели,

Что станет слоном – не предвидели.

Подумаешь, муха!

Обычная муха!

Накрыла их лапой – ни слуха, ни духа!!!

КУРОРТНЫЙ РОМАН

Там, в кипарисовой аллее,

Закат украсил летний зной.

Вы, о любви слова жалея,

Молчите пристально со мной.

Во взгляде вашем знак вопроса,

Шаги по гравию шуршат.

И прилетают альбатросы

Молчанье наше нарушать.

Сидеть в тени за чашкой кофе

Хоть вечность с вами я хочу.

У вас такой прекрасный профиль,

А про анфас я промолчу.

Страницы наших биографий

Зальет недолгий солнца свет.

Пейзаж курортных фотографий

С годами так теряет цвет...

И, может, я пишу напрасно

На оборотной стороне —

Я – третий справа в майке красной.

Не забывайте обо мне!

Я ИМ ТВЕРЖУ

Я им твержу – терпите, девочки.

Какие есть – а все ж мужья.

И в платье новеньком, с отделочкой,

Одна домой отправлюсь я.

И у метро куплю у тетеньки

Три ветки в бусинках мимоз.

Уткнусь лицом в букетик желтенький

Так, чтоб никто не видел слез.

Мне говорят – с твоей-то внешностью

Ну что такого в тридцать лет?

И кружат в сердце вихри нежности,

Как майских яблонь белый цвет.

ПИОНЕРСКИЙ ЛАГЕРЬ

Пацан из гипса, к небу горн,

И муравьи ползут из трещин.

Садится солнце за бугор,

На ужин нам пирог обещан.

Мы нижем бусы из рябин

И шепчем страшные секреты.

Волшебник добрый, Аладдин,

Прощался с нами в это лето.

Мы знаем все уже про джаз,

Зовем друг дружку стариками,

И вырастает что-то в нас,

Топорща майки бугорками.

Уже к мальчишкам интерес,

Кудрявых просто не хватало.

Осуществляющим ликбез

Был Мопассан под одеялом.

Французский фильм «Фанфан-Тюльпан»

Привез механик по ошибке

И загораживал экран,

Когда там целовались шибко.

На фотографии смешной

На фоне знамени с призывом

Та, что была когда-то мной,

В том, пятьдесят восьмом, счастливом...

Горит открытый честный взгляд,

И сердце жаркое Тимура.

Все было столько лет назад,

Чего вдруг вспомнила, как дура?

При чем здесь гипсовый пацан?

Ведь все меняется с годами...

А просто фильм «Фанфан-Тюльпан»

Вчера был по второй программе.

КАК ЮНЫХ ДНЕЙ НЕДОЛОГ СРОК...

Закрой глаза и уплыви

На старом плотике любви

В тень той черемухи шальной,

Где ты была нежна со мной.

Где ночь упала черной масти,

Где я тебе шептал о счастьи.

Как ты мне верила тогда!

Куда же делось все, куда?

Как юных дней недолог срок!

Летящий почерк, пара строк,

В твоих запутанных словах

Любовь забытая жива.

Страницы лет переверни и верни былые дни,

И мы останемся одни и свет погасим.

Вокруг черемуховый цвет,

И нам с тобой по двадцать лет,

Я, как тогда, опять тебе

Шепчу о счастьи.

Не думай, что там впереди,

К гадалкам тоже не ходи.

Пускай трамвайчик нас речной

Прокатит по Москве ночной.

Опять мне что-нибудь наври

И виновато посмотри,

Как в те счастливые года.

Куда же делось все, куда?!

Моя душа настроена на осень

Старуха, ты написала классную песню... 

(Ответы на записки из зала) 

– Когда меня спрашивают: «Песни – твоя профессия или твое хобби?» – я всегда отвечаю, что хобби, но выступаю я за команду профессионалов. Я могла бы уйти в шоу-бизнес, и у меня есть все составляющие, чтобы там преуспеть. Материально это было бы, конечно, выгоднее. Но мой образ жизни мне дороже, и я не хочу его менять. Для меня важнее – ощущение независимости: я не завишу от работы, потому что у меня есть песни, и не завишу от успеха, потому что у меня есть работа. У меня есть добрые товарищи среди крутых шоу-бизнесменов, но я не состою ни в каких кланах, не играю в их игры – я вне этого. И постоянных исполнителей нет, я не заключаю контрактов, ни для кого не пишу в ущерб другим. Шоу-бизнес существует помимо меня – это не мое, как, скажем, пойти в коммерцию или заниматься торговлей.

– Но ваши стихи стоят денег, и немалых. 

– Да, я продаю свои песни, приходится, но делать это я начала только в последнее время. Раньше все, что я писала, представьте, я писала и раздавала бесплатно. Со мной давно мои коллеги вели борьбу: «Бери деньги, а то получается, что ты хорошая, а мы рвачи!» Я сначала стеснялась, но потом просто жизнь заставила. И все равно я отстаю на сотни тысяч.

– То есть вы отстаете с этим делом? 

– Да я вообще не такой человек. Вот у меня рабочие сейчас строят дачу. Они не торгуются. Но я же вижу, чего стоит их труд, и сама плачу, может, даже больше. Мне бы хотелось, чтобы и исполнители не спрашивали меня: «Почем сегодня песня?» – а сказали бы: «Старуха, ты написала классную песню. У меня с ней большой успех. Вот тебе деньги».

– Навыки переводчика, похоже, сильно помогают вам в вашей второй профессии. 

– Это как механизм, который работает у меня в голове. Скажем, я еду в поезде, разговариваю, как это бывает, с попутчиками, и соседка по купе говорит мне: «Вот уезжаю я от него, и как будто меня и не было». А у меня в голове это тут же преломляется в строчки: «В жизни твоей побывала проездом и поезд унес...» – получается песня. Или приходит ко мне подруга, просит оставить ей ключи от квартиры. А я про себя слышу: «Я беру ключи от квартир подруг, чтоб побыть с тобой...» И тут я тоже работаю как переводчик, только на этот раз перевожу какие-то жизненные ситуации в стихи.

– Ваша поэзия – «женская»? 

– У меня много песен веселых, которые я пишу для «На-на», для Буйнова – про них не скажешь, что они «женские» или «мужские». Но лирика, то, что идет от души, – это, конечно, женское. И оно, наверное, самое главное, потому что в сердце скорее западает горечь. Всегда так: созвучное радости отскакивает, созвучное грусти остается.

– Лариса, а у вас есть свой секрет: что нужно, чтобы стать популярной в этой стране? 

– Я думаю, единственный секрет в том, чтобы не подражать Западу, как делают сегодня 80% наших певцов. Во-первых, когда сравниваешь эти песни с оригиналом, подделка, ясно, всегда проигрывает. А во-вторых, я убеждена, что у нас песни могут иметь успех только тогда, когда они наши. Не надо бояться «совка». Я всегда была «совком» и им останусь, и думаю, что этому тоже обязана своей популярностью. Это моя суть. У меня даже стихотворение есть такое «Отель «Шератон», написанное, кстати, в Мюнхене, в этом самом отеле: «По белому свету летаю за иены, за марки, за кроны, но лучшей едою считаю котлеты, а к ним макароны».

– А кто или что повлияло на вас, что вы начали вдруг писать песни в... 

– В 39 лет. До тех пор я сочиняла что-то на вечеринках, друзьям – как все. Потом познакомилась со своим будущим мужем, стала придумывать ему всякие песенки на известные мотивы – так, на предмет закадрить. А как-то, когда мы уже поженились, к нему – он зубной врач – пришел лечить зубы Мигуля, и вот пока тот сидел в кресле с открытым ртом, Давид, пользуясь его беспомощным положением, говорит: «Ты бы взглянул, что моя жена пишет». Я отдала ему, а через некоторое время он позвонил и сообщил, что песня готова, исполняется Толкуновой, и первый раз я услышала ее по телевизору.

А влияния, конечно, были и остаются до сих пор – например, Евтушенко, Визбор, которых я любила всю жизнь, Галина Волчек, с которой я дружу и у которой учусь уже не поэзии, а чему-то человеческому – ее замечательному умению смотреть на всех снизу вверх...

–? 

– То есть я изначально слушаю всех – вроде «ты начальник, я дурак», – ставлю человека как бы над собой. А дальше как уж он продержится...

– И многие звезды выдерживают? 

– Совсем необязательно это звезды. Меня часто спрашивают: «С кем вы дружите из эстрадных певцов? А кому вы позвоните, если сломается машина?» Да никому не позвоню! У меня достаточно старых замечательных друзей, абсолютно «не звездных», которые мне всегда помогут.

– От общения с вами остается ощущение, что в жизни все дается вам как-то необыкновенно легко, и в песнях ваших присутствует, по-моему, то же настроение... 

– Знаете, когда я училась в школе, я писала в сочинении, что мой любимый герой – Лука. Может, кто-то со мной не согласится, но мне нравится вот такой человек, который в безысходности видит просвет.

МОЯ ДУША НАСТРОЕНА НА ОСЕНЬ...

Моя душа настроена на осень,

Гостит печаль на сердце у меня.

Опять часы показывают восемь —

Короткий все о кружевах на женщине миг сгорающего дня.

В тот день в саду проснулись хризантемы

И были так беспомощно-нежны...

Когда вы вдруг коснулись вечной темы,

Я поняла, что вы мне не нужны.

Открыт мой белый веер

Сегодня не для вас.

Я укорять не смею

Прохладу ваших глаз.

Быть нежной вам в угоду

Я больше не могу.

Вы цените свободу?

Что ж, я вам помогу.

Я тороплю мгновенья к листопаду,

К холодным дням мгновенья тороплю.

Я вас прошу, тревожиться не надо.

Мне хорошо, но я вас не люблю.

Хрустальный дождь рассыпан по аллеям,

Вздохнете вы – погода так скверна!

А я, мой друг, нисколько не жалею,

Что прошлым летом вам была верна.

ВЕРНУЛАСЬ ГРУСТЬ

Снег весенний, потемневший —

Солнце к снегу прикоснулось.

Все казалось отболевшим.

Но вернулась боль, вернулась.

Мы с тобой уже не в ссоре,

Нет ни встреч и ни прощаний.

В город маленький у моря

Прилетит воспоминанье.

Не в сезон – в начале марта

Я приду на пляж забытый,

Прошлогодние приметы

Я у моря поищу —

Прошлогодние свиданья,

Прошлогодние надежды,

Прошлогодние печали

Вспоминаю и грущу.

Зимовала, горевала,

Приучила сердце к грусти,

Но не думала, не знала,

Что вернется, не отпустит.

Здесь, у моря, вспоминаю

Про прошедшее тепло

И с надеждой понимаю,

Что не все еще прошло.

НА СЕНОВАЛЕ

Мы с тобой на сеновале

В небе звездочки считали,

И летели с неба звезды,

Сеновал поджечь грозя.

Мы с тобой на сеновале

Два желанья загадали

И узнали слишком поздно,

Что загадывать нельзя.

Стороной пролетели тучи,

Стороной прошумели ливни,

Стороной прогремели грозы,

Нам дождиночки ни одной.

Может, все бы сложилось лучше,

Может, были бы мы счастливей,

Если б в небе июльском звезды

Не летели бы стороной.

Мы с тобой на сеновале

Вспоминали, горевали

И слова к хорошей песне

Все придумать не могли.

Мы с тобой на сеновале

Даже не подозревали,

Что о пламя звезд летящих

Мы сердца не подожгли.

ХОЧУ ПРОДОЛЖЕНЬЯ!!!

Ты подуй на окно

Теплым облачком пара,

Нарисуй на стекле

Распрекрасный дворец.

И к истории грустной с названием старым

Измени ты названье

И придумай счастливый конец.

Ветер листья срывает, срывает,

И над нами несется круженье.

Но счастливых концов не бывает,

Продолженья хочу, продолженья.

Пусть ресницы дрожат

Над заплаканным взглядом,

Ты запутай сюжет,

Хочешь, новых героев введи.

Многоточье поставь, только точки не надо.

Ты закончи, дорогой,

И меня за собой уведи.

РАЗЛУКА ДЛЯ ЛЮБВИ

У моей тоски есть причина —

Нас с тобой судьба разлучила.

Разлучила нас ненадолго,

Я, пока ждала, вся продрогла.

Прожужжала уши подружкам,

Что мне без тебя очень скушно,

Торопила дни и минуты,

Ты меня забыл почему-то.

Разлука для любви,

Как ветер для огня.

Разлучник-ветер дул,

И ты забыл меня.

Разлучник-ветер дул,

Огонь любви погас,

А может, ничего

И не было у нас.

За окошком дождь бьет по лужам,

В зеркало смотрюсь – чем я хуже?

Может, что не так говорила?

Может, все сама натворила?

Может, ты при встрече случайной

Спросишь, почему я печальна?

Что тогда тебе я отвечу?

Что обиды время не лечит.

АРИФМЕТИКА ПРОСТАЯ

Я к тебе дорогу знаю,

Но идти не тороплюсь.

Все сижу да вычисляю —

Где твой минус, где твой плюс.

Снова вишня расцветает,

Белый май кипит в саду.

Арифметика простая,

Да ответа не найду.

Плюс на минус – будет минус,

Минус к плюсу – будет плюс.

Я б к тебе поторопилась,

Да боюсь, что ошибусь.

Всем суббота с воскресеньем,

У меня одни дела.

В вычитаньи и сложеньи

Я все время провела.

В синем небе птичьи стаи,

Ветер кружит вишни цвет.

Арифметика простая,

Да не сходится ответ.

Плюс на минус – будет минус,

Минус к плюсу – будет плюс.

Я б к тебе поторопилась,

Да боюсь, что ошибусь.

Небо тучами покрылось,

Дождь грозит: вот-вот прольюсь.

Ты во мне заметил минус,

Зачеркнув при этом плюс.

Ты ребром вопрос поставил:

Мол, душою не криви.

Арифметика простая

Не годится для любви.

БОЯРЫШНИК

Боярин и боярыня под липой пили чай.

А юная боярышня идет, в глазах печаль.

И рвет цветы рассеянно

С куста, по одному.

Заметно, что рассержена,

Неясно – почему?

Боярышник цветет,

Ему цвести пора.

И суженого ждет

Боярышня с утра.

На щеках румяный цвет,

Восемнадцать жарких лет.

Сердито ждет,

А он все не идет.

Коса с годами таяла,

Сад грезил о следах.

Надежда не оставила

Боярышню в годах.

Настало утро вешнее,

Как много лет назад.

Окно не занавешено,

В окне сердитый взгляд.

Боярышник цветет,

Ему цвести пора.

И суженого ждет

Боярышня с утра.

Уж давно пора прийти —

Два годка до тридцати.

Сердито ждет,

А он все не идет.

Колючками топорщится

Боярышника куст.

Она сердито морщится,

А сад, как прежде, пуст.

«Не злись, – твердят подружки ей,

– Тогда пройдет печаль».

Боярышник цветет,

Ему цвести пора.

И суженого ждет

Боярышня с утра.

На щеках румяный цвет,

Не узнаешь, сколько лет.

С улыбкой ждет,

И суженый идет.

ЭПИЗОД

Ну и что из того, что мы ездили вместе на юг

И уснули вдвоем в пене волн на морском берегу?

Мне не нужен совет всех моих драгоценных подруг.

Я заставить себя, чтоб тебя полюбить, не смогу.

Те не герой

Из моего романа,

Ты не герой,

Ты просто эпизод.

А мой герой,

Он поздно или рано

Ко мне придет,

Он все равно придет.

Ты, конечно, звони, я тебя рада слышать всегда.

Как-нибудь заходи, мне с тобой рядом очень тепло.

Если можешь, пойми: просто то, что случилось тогда,

На морском берегу, превратиться в любовь не смогло.

НЕ ИЩИТЕ, ДРУГ МОЙ...

Почуяв горький привкус осени,

Сгорает лета карнавал.

Еще деревья не набросили

Своих багряных покрывал.

Еще дожди не занавесили

Былого лета благодать,

А почему мне так невесело,

Вы не старайтесь угадать.

Не ищите нужных интонаций,

Не ищите подходящих слов,

Не ищите дом в тени акаций,

Там закрыты двери на засов.

Не права? – быть может, не взыщите,

Ничего я сделать не могу.

Не ищите, друг мой, не ищите

Васильки на скошенном лугу.

Я верю, вы грустите искренне

И не скрываете тоски.

Друг другу мы не стали близкими,

Хоть и бывали так близки.

Лиловый дым плывет колечками.

А вам, мой друг, к лицу страдать.

Как буду раны я залечивать,

Вы не старайтесь угадать.

МНЕ ВСЕ РАВНО

Приходишь ко мне, когда хочешь,

Обид на тебя не коплю.

На части разорванной ночью

Тебя я украдкой люблю.

Поспешно тебя обнимаю,

Целую тебя на бегу.

Я все про тебя понимаю

И все же понять не могу.

Мне все равно, женат ты или холост,

Хочу я слушать твой негромкий голос,

Мне все равно, кем для меня ты станешь

И сколько раз и с кем меня обманешь.

На время ты смотришь с опаской

И вечно куда-то спешишь.

Твои скоротечные ласки

От этого так хороши!

Тебе это кажется странным —

Я в сети тебя не ловлю,

Не строю коварные планы,

А просто бездумно люблю.

Мне все равно, женат ты или холост,

Хочу я слушать твой негромкий голос,

Мне все равно, кем для меня ты станешь

И сколько раз и с кем меня обманешь.

Изменим мы что-то едва ли,

И надо ли что-то менять?

Цветы твои утром завяли,

Когда ты ушел от меня.

Под музыку летнего ливня,

Под солнцем, взлетающим ввысь,

Ушел от меня торопливо

В свою непонятную жизнь.

ТАК И БЫТЬ...

Ты мне сказал: «Куда ты в дождь?

И ночь такая темная!»

От слов твоих то в жар, то в дрожь

Меня бросало, помню я.

«Не уходи», – ты мне сказал

И ложкой чай помешивал.

Я, посмотрев в твои глаза,

Произнесла насмешливо:

«Так и быть, я останусь с тобой,

Я останусь с тобой, так и быть.

Твой застенчивый взгляд голубой

Обещает так жарко любить.

Не единственный ты, а любой,

А меня так непросто забыть.

Так и быть, я останусь с тобой,

Я останусь с тобой, так и быть».

Мерцала бледная звезда,

Последняя, печальная,

Не понимала я, куда

Я в эту ночь причалила?

Все понимает голова,

А сердце бьется бешено.

Но я опять свои слова

Произнесла насмешливо.

«Так и быть, я останусь с тобой,

Я останусь с тобой, так и быть.

Твой застенчивый взгляд голубой

Обещает так жарко любить.

Не единственный ты, а любой,

А меня так непросто забыть.

Так и быть, я останусь с тобой,

Я останусь с тобой, так и быть».

Ты на рассвете задремал

И видел сон таинственный.

И сам не знал, что ночью стал

Ты для меня единственным.

И я молила небеса

Простить мне душу грешную.

Но, посмотрев в твои глаза,

Я вновь скажу насмешливо.

ПОСЛЕДНИЙ БАЛ

Тронь, скрипач, смычком струну.

Звук разбудит тишину,

И грянет бал ночной,

Летящий и шальной.

К нам звезда летит в ночи,

Эта ночь нас разлучит,

С тобой в последний раз

Танцуем мы сейчас.

Ах, ночка, чаро-чародейка, не спеши,

К рассвету не спеши.

Разлука, мука и злодейка, боль души,

Разлука, боль души.

Все растает, как мираж,

И последний танец наш,

И скрипок нежный звук,

И нежность глаз и рук.

Будь что будет – все судьба.

Ты ночной запомни бал.

В шатре ночных огней

Ты даришь танец мне.

НУ И ЧТО Ж?

Я уже ничего не ждала,

Начала привыкать к одиночеству.

Намекнули, грустя, зеркала:

Представляйся по имени-отчеству!

Мексиканские фильмы любя,

С героинями плакали поровну.

Но, когда увидала тебя,

Жизнь рванула в обратную сторону.

Ну и что, что обжигалась

И не очень молода.

От ожогов не осталось

В моем сердце ни следа.

Обжигалась, что ж такого?

Это с каждым может быть.

Я еще сто раз готова

Обжигаться и любить.

Все забытые вспомнив слова,

Молодой я вдруг стала по-прежнему.

Снова кругом пошла голова,

Переполнившись мыслями грешными.

Как сладка мне ночей кабала,

Как к утру расставаться не хочется.

Намекнули, смеясь, зеркала:

Рановато по имени-отчеству.

ТАКАЯ КАРТА МНЕ ЛЕГЛА

Я так часто была не права

И не те говорила слова,

Я бывала не там и не тем,

Я запуталась в море проблем.

За свои я платила грехи,

Уходили к другим женихи.

Я ходила к гадалке, она

Мне сказала: «Ты будешь одна».

Такая карта мне легла,

Такая доля выпала,

Я так хотела стать другой,

Да, видно, не могу.

Я по теченью не плыла,

Но все ж на берег выплыла,

И ты меня, любимый, ждал

На этом берегу.

Я в твоих растворяюсь глазах,

Я боюсь оглянуться назад,

Заметаю я в прошлое след,

Где проснусь – а тебя рядом нет.

Ты не спрашивай, с кем я была,

Я тебя и с другими ждала,

И когда я была не одна,

Я тебе оставалась верна.

НЕ ЗАМУЖЕМ!..

Я замуж никогда не выходила,

Вернее, выходила тыщу раз.

Женатых я из дома уводила,

Не замечая жен горючих глаз.

Любила, наряжалась, растворялась

В их жизнях без остатка и конца.

Но как-то вышло так, что я осталась

Без свадебного платья и кольца.

Не замужем, не замужем,

Хоть и давно пора.

Не замужем, не замужем,

Проиграна игра.

Не замужем, не замужем,

Немил весь белый свет.

И побывать мне замужем

Уже надежды нет.

Порой мои замужние подруги,

Сочувственно вздыхая, мне звонят,

Но, помня мои прошлые заслуги,

В свой дом зовут не очень-то меня.

Одна проснусь я на Восьмое марта,

Сама себе букет мимоз куплю.

Ох, жизнь моя – проигранная карта,

И никого я больше не люблю.

Судьба судьбой, но надо и самой для себя постараться 

(Ответы на записки из зала) 

– Как вы думаете, почему столько действительно красивых, умных, интересных и настроенных на создание семьи девушек на могут выйти замуж? 

– Судьба. Иначе ничем не объяснишь... Это действительно ввергает в панику. У меня пик этой паники пришелся на 28 лет. И она вполне оправданна, потому что одиночество – это противоестественное состояние. Однако судьба судьбой, но надо и самой для себя постараться. Надо искать.

– Простите, что значит «искать мужа»? 

– Я всем говорила: «Вы меня знаете. Мне нужен подходящий человек. Чтобы понимал. Чтобы читал что-то. Нормальный человек нужен». Тогда еще не было «финансовых мерок». Я просто искала человека, с которым могла бы вместе жить: не гуляку, не пьяницу.

– А не было комплекса оттого, что приходится просить? 

– Не было! Потому что была цель. Я не хотела быть одна: мне хотелось кого-то кормить, кому-то стирать, за кем-то ухаживать... Я работала в библиотеке, где одни женщины, в машбюро, где одни женщины, – что мне оставалось делать? Не знаю, как относиться к брачным объявлениям в газетах, – для меня это странно. Но я-то обращалась к своим знакомым и друзьям. И по результатам получается, что я правильно поступала!

– Как вы считаете, следует ли вообще замуж выходить по любви? Или правильно говорят: семья держится не на любви друг к другу, а на любви к браку? 

– В самой первой молодости никуда не денешься от любви – она всегда за собой ведет и все себе подчиняет. Но в определенном возрасте об этом говорить просто смешно – не к лицу и не по летам.

О себе могу сказать, что все мною безумно любимые юноши никогда бы не стали для меня тем, кем теперь стал Давид. Когда меня с ним познакомили, мне показалось, что это герой не моего романа – он такой крупный, а я всегда любила небольших, светловолосых... Папа мой был еще тогда жив, он сказал мне: «Ну что ты, дура, думаешь?! Сама же просила – тебе нашли. Посмотри, какой порядочный, надежный человек. Будешь с ним хорошо жить».

– А для него это тоже первый брак? 

– Нет, он был женат. Но к моменту нашего знакомства уже четыре года жил один.

– Но он-то в вас влюбился сразу? 

– Нет. Во что там было влюбляться?! Просто мы начали встречаться, и нас это затянуло очень странным образом. Сейчас, когда мы уже прожили вместе 21 год, я могу, наверное, сказать, что ни один мой роман до него не мог бы завершиться такой хорошей долгой жизнью. Сейчас я его люблю очень...

БЕЛЫЙ КИТЕЛЬ

Над спящим морем ночь рассыпала светила,

Луна блестела, волна кипела,

А на меня любовь волною накатила.

И ныло тело, а сердце пело.

Вы поднялись к себе на мостик капитанский,

Даль изучали горящим взглядом.

Вы только в море влюблены,

В порывы ветра, в плеск волны,

И вам не важно, кто с вами рядом.

Ваш белый китель, капитан,

Предмет моих сердечных ран.

Я понимаю, что пропадаю,

Я пропадаю, капитан.

И вы простите, капитан,

Мне сильный натиск и таран,

Я так страдаю. Я пропадаю.

Меня спасите, капитан.

Незваной гостьей поднимусь я к вам на мостик.

И вы за дерзость меня простите.

Не задавайте мне, пожалуйста, вопросов.

Снимите китель и обнимите.

А завтра мы к далекой пристани причалим,

И я вас больше нигде не встречу.

Вы, капитан, моя печаль,

Любви и нежности причал.

И я не верю, что время лечит.


Плесните колдовства...

Мне 4 года. Больше десяти лет эта фотография висела в фотовитрите кинотеатра «Уран» на Сретенке

Такая карта мне легла,
Такая доля выпала.
Я так хотела стать другой,
Да, видно, не могу...

Ни мама моя, ни отец стихов не писали. Но вся нежность и тепло во мне – от них


Все в тысячу раз интересней,
Когда мы все делаем вместе...

Я уже первоклассница. А братишка Валерка еще ходит в детский сад. У нас любовь на всю жизнь.

На фотографии смешной
На фоне знамени с призывом
Та, что была когда-то мной
В том пятьдесят восьмом. Счастливом.

Самурай, самурай,
Я тебе помогу...

Однажды мама моя увидела в газете объявление о наборе на курсы японского языка. Она мне сказала: «Ты иди, у тебя голова как-то по-особенному устоена. Ты запомнишь то, что другие не запомнят...»

Угнала тебя, угнала,
Ну и что же тут криминального!

Были парни у меня
Тихие и скромные...

Наконец-то я выхожу замуж. Давид уже более двадцати лет считает, что не ошибся.

Ты помнишь, Любаня,
Ту ночь у причала?

Сергей Березин всегда вдохновляет меня на сердечные признания.

Ходить на задних лапках
Я просто не хочу,
А на передних – просто не умею.

Фенька – наша с Давидом любовь.

КАК НИКОГДА

Закатился серебряный месяц

В розоватый холодный рассвет.

Утро легкие росы развесит

В задремавшей, примятой траве.

Мы с тобой все решили, любимый,

Нам советы ничьи не нужны.

Одинокие грустные зимы

Будут, как никогда, холодны.

Как никогда, как никогда

Нагонит рано холода,

Как никогда, как никогда

Студеный ветер.

Как никогда, как никогда

На небе утреннем звезда

Как никогда, как никогда

Печально светит.

Мы в трех соснах с тобой заблудились

Среди горьких, никчемных обид.

Дни хорошие скоро забылись,

Память долго обиды хранит.

Никогда нам не быть больше вместе,

За семь бед есть один лишь ответ.

Ах, как жаль, что серебряный месяц

Закатился так быстро в рассвет.

СЛУЧАЙНАЯ СВЯЗЬ

В той компании случайной

Были мы немного пьяны

И, от всех закрывшись в ванной,

Целовались долго тайно.

А потом так получилось,

Что любви гремучим ядом

Мы с тобою отравились

И проснулись утром рядом.

Случайные связи

Обычно непрочны,

Случайные связи

Обычно на раз.

А нас этой ночью,

Случайною ночью

Связала навечно

Случайная связь.

Без обид и обещаний,

Без вопросов и ответов

Просто рядом мы лежали

В бликах позднего рассвета.

Без упреков и без фальши,

Все забыв о жизни прежней.

А что будет с нами дальше,

Знал лишь ангел пролетевший.

БЫВШИЙ...

На оборвавшейся струне

Застыла нота, недопета.

А ты опять пришел ко мне

В страну погашенного света.

Мой мир жестоких холодов

Ветрами выстужен сурово.

Теперь ты все забыть готов,

А я все вспомнить не готова.

И ты не спрашивай меня,

Как согревалась без огня,

Мой бывший друг, бывший враг,

Ты ничего не спрашивай, прошу,

Я ничего не расскажу,

Мой бывший свет, бывший мрак.

Мы оба – прошлого тени.

На недописанной строке

Застыло слово, онемело.

Не отогреть твоей руке

Моей руки заледенелой.

Того, что было, не вернуть,

Не приходи в мой мир остывший.

Прошу, о будущем забудь,

Ты бывший мой, ты только бывший...

ЗАПАДНЯ

Не в свои я села сани,

Не хочу судьбы такой.

Умный муж мой вечно занят,

А года текут рекой.

А сосед такой красивый,

Он к любви всегда готов.

И была я с ним счастливой

В ту недолгую любовь.

Ничего себе, ситуация,

Муж пришел, а ты у меня.

Эта сложная комбинация

Называется западня.

Как два выстрела, два взгляда.

Это ж надо – так смотреть!

Где мне взять немножко яда,

Чтоб глотнуть и умереть.

У подруг моих годами,

Как во тьме, живут мужья.

Как обеими ногами

В западню попала я?

Ничего себе, ситуация,

Муж пришел, а ты у меня.

Эта сложная комбинация

Называется западня.

Бьюсь, как пойманная птица,

Не пойму, что делать мне.

Надо ж было очутиться

В этой страшной западне.

Что искать во мне причины?

Я жила, судьбу дразня.

Вы же взрослые мужчины,

Разберитесь без меня.

ДВОЙНАЯ ЖИЗНЬ

Как долго я была одна...

Жила, забытая судьбою.

Сюжет несбыточного сна —

Вдруг в жизнь мою ворвались двое.

И я хожу от дома к дому,

От одного хожу к другому,

Сжигают сердце два пожара,

Я их никак не потушу.

И я хожу от дома к дому.

От одного хожу к другому.

Я так боюсь небесной кары,

Грешу и каюсь и грешу!!!

Всю ночь шел дождь, к утру затих,

Рассвет подкрался осторожно.

А то, что я люблю двоих,

Понять, наверно, невозможно.

И я хожу от дома к дому,

От одного хожу к другому,

Сжигают сердце два пожара,

Я их никак не потушу.

И я хожу от дома к дому.

От одного хожу к другому.

Я так боюсь небесной кары,

Грешу и каюсь и грешу!!!

Две радости, две страшных лжи,

Душа, разбитая на части.

Моя судьба – двойная жизнь,

Двойная боль, двойное счастье.

СТРАШНАЯ СКАЗКА

Были парни у меня тихие да скромные.

Кто цветочек принесет, с кем схожу в кино.

Но я встретила его, и других не помню я.

Мне теперь былую жизнь вспоминать смешно.

Отхватила парня я,

Жизнь пошла шикарная:

Шоколад, шампанское,

Шуба, «мерседес».

Отхватила парня я,

Только жизнь коварная,

Заманила сказкою,

Да в дремучий лес.

В волнах райской нежности, в море страсти бешеной

Прокачалась с милым я лишь четыре дня.

В сказке, переполненной ведьмами и лешими,

Ни одна волшебница не спасла меня.

Отхватила парня я,

Жизнь пошла шикарная:

Шоколад, шампанское,

Шуба, «мерседес».

Отхватила парня я,

Только жизнь коварная,

Заманила сказкою,

Да в дремучий лес.

Ведьма длинноногая мне сказала: «Дурочка,

Ты уйди с дороженьки. Это все – мое».

И любовь растаяла, как весной Снегурочка,

Будто никогда у нас не было ее.

ТЫ ИЗМЕНЯЕШЬ МНЕ С ЖЕНОЙ

Я упрекать тебя не буду,

А вот не плакать не проси.

Приходишь ты ко мне по будням

И вечно смотришь на часы.

И ни остаться, ни расстаться

Никак не можешь ты решить.

А мне уже давно за двадцать,

И мне самой пора спешить.

Ты изменяешь мне с женой,

Ты изменяешь ей со мной.

Ты и женой, и мной любим.

Ты изменяешь нам двоим.

Прощаясь, смотришь долгим взглядом,

Рука задержится в руке.

А я следы губной помады

Тебе оставлю на щеке.

Придешь домой, жена заметит,

И ты решишь, что это – месть.

А я хочу, чтоб все на свете

Узнали, что я тоже есть.

Ты изменяешь мне с женой,

Ты изменяешь ей со мной.

Ты и женой, и мной любим.

Ты изменяешь нам двоим.

Мне сон приснился невозможный.

И ты, явившись в странном сне,

Промолвил вдруг неосторожно,

Что навсегда пришел ко мне.

Но был недолгим сон тот чудный,

Тебя опять ждала жена.

Опять с тобой я буду в будни

И буду в праздники одна.

Я вообще очень сочувственно отношусь к женщинам 

(Ответы на записки из зала) 

– У вас есть такие грустные стихи: «Ты изменяешь мне с женой и изменяешь ей со мной...» Вам в жизни действительно пришлось столкнуться с подобной ситуацией? 

– Были в моей жизни женатые мужчины. Меня это всегда очень мучило, я не хотела быть разлучницей. Я вообще очень сочувственно отношусь к женщинам. Поэтому никогда эти романы не затягивала. Даже не потому, что я уж такая благородная, а потому, что, как правило, отношения с женатым мужчиной принимают затяжной характер и ничем хорошим не заканчиваются. Многие мои подруги просто потратили на чужих мужей свою молодость.

– То есть «болезнь лучше предотвращать, чем лечить»? 

– По возможности. Резкий разрыв отношений, сколь бы болезненным он ни казался, много времени не займет. Вся эта любовь переболит, перекипит. Месяц-два, и начинаешь утешаться... Ведь, отказавшись от любимого (но чужого), ты же не в монашки уходишь – ты просто включаешься в поиск «своего». Надо стараться найти того человека, который ничем не обременен, никем не занят, у которого не было еще ни жены, ни детей от другого брака.

– Но это тоже подозрительно: если в 35—36 лет он еще не был женат, возникает вопрос «почему»... 

– Так складывалась жизнь. Может, человек был чем-нибудь занят. А может, просто гулял – это тоже хорошо: израсходовал свой ресурс загульности.

– А если чужой муж все-таки «уводится», стоит ли сдерживать себя какими-то этическими доводами? 

– Если уводится – уводи. Но к этому тоже нужно подойти рационально: если действительно уводится – это становится ясно за 3—4 месяца. Значит, в той семье все и так рушится, он и так на распутье – бери! А если до тебя все было нормально, если он не думал ни о чем таком, а встретил тебя – и воспылал, – это опасная ситуация. Весьма вероятно, что он перегорит и к тебе, и к следующей, а останется в конце концов с женой.

– А что бы вы советовали женам? 

– Потерпеть.

– Сделать вид, что ничего не происходит? 

– Есть у меня такое стихотворение: «Выбираю я ложь, выбираю измену и плачу за любовь невозможную цену» – так надо. Мужчины так устроены. Перетерпите – нагуляется и вернется, семья сохранится.

СТАРЫЙ ДРУГ

Ты разлюбил меня, ну что ж?

Не растопить слезами холод.

Мой новый друг собой хорош,

Мой новый друг горяч и молод.

Мой новый друг к тому ж умен,

Но я тобой, мой милый, грежу.

Звонит уставший телефон —

Я подхожу к нему все реже.

Ты, мой старый друг,

Лучше новых двух —

Поняла я вдруг

Эту истину.

И замкнулся круг —

Ничего вокруг,

Никого вокруг,

Ты – единственный!

Мой новый друг, он так богат!

Мне жить и радоваться можно.

Но я опять смотрю назад,

Хоть это, в общем, безнадежно.

Добра не ищут от добра,

Но мне дороже зло с тобою.

Пусть эта истина стара,

Но что поделаешь с судьбою?

ПОРОСЛО БЫЛЬЕМ БЫЛОЕ

Вечер розовой краской заката

Зачеркнул налетевшую грусть.

Неразгаданный мой, непонятный,

Ты не вместе со мной, ну и пусть.

Как далекое эхо былого,

Мне послышались вдруг в тишине

Три коротких, несбыточных слова,

Так тобой и не сказанных мне.

Поросло быльем былое

На забытом берегу,

Только сердце успокоить

До сих пор я не могу.

Ветер бродит в нескошенных травах,

Веет холодом, плечи знобя.

Мы с тобой были оба не правы,

Я – любя, ты – совсем не любя.

Я судьбою твоею не стану,

И не будешь ты суженым мне,

Но, когда я грустить перестану,

Буду я несчастливей вдвойне.

РОВНО ГОД

У меня сегодня праздник,

Я цветы поставлю в вазу,

Я оденусь в дорогое

И налью себе вина.

У меня сегодня праздник —

Ровно год, как мы расстались,

Ровно год, как ты с другою,

Ровно год, как я одна.

У меня другого нет.

Ты один – в окошке свет.

Ровно год, как мы расстались,

Долгим был, как тыща лет.

Я сегодня отмечаю

Праздник грусти и печали.

За безрадостную дату

Выпью я бокал до дна.

Год, как слушаю ночами

Телефонное молчанье,

Год, как нету виноватых.

Может, только я одна.

У меня другого нет.

Ты один – в окошке свет.

Ровно год, как мы расстались,

Долгим был, как тыща лет.

Я одна живу отлично,

Все нормально в жизни личной,

И почти что не жалею,

Что не я твоя жена.

У меня свои заботы,

Плачу только по субботам.

И еще по воскресеньям.

И еще, когда одна.

Я ЖДАЛА-ПЕЧАЛИЛАСЬ

Я письмо напишу, но тебе не отправлю,

Чтобы ты не узнал, что я в нем напишу.

И надежд никаких я тебе не оставлю,

Что спустя столько лет я тобой дорожу.

Я ждала-печалилась,

А потом отчаялась,

Лодочкой причалилась

К берегам чужим.

И в конверте сложены

Мысли безнадежные.

Вспоминать нам прошлое

Стоит ли, скажи?

Было все, как у всех – время встреч и прощаний.

Засыпала с тобой, просыпалась одна.

Не ждала от тебя никаких обещаний,

Но считала сама, что тебе я жена.

Я ждала-печалилась,

А потом отчаялась,

Лодочкой причалилась

К берегам чужим.

И в конверте сложены

Мысли безнадежные.

Вспоминать нам прошлое

Стоит ли, скажи?

Ты меня разлюбил. Ничего не попишешь.

Я уже у небес ничего не прошу.

Засыпаю с другим. Он моложе и выше.

Ну, а что на душе, и тебе не скажу.

Феню узнают, а меня нет 

(Ответы на записки из зала) 

– Лариса Алексеевна, скажите, пожалуйста, вы по характеру очень влюбчивая? 

– В 13 лет я влюбилась в одноклассника Славу. А он все время старался сделать мне какую-нибудь пакость. То подкладывал самодельную бомбу, то толкал в костер в походах. Моя любовь его раздражала, но я была девушкой эмоциональной и своих чувств не скрывала. На уроке литературы читала наизусть отрывок из «Мцыри»:


О милый мой! Не утаю, 
Что я тебя люблю. 
Люблю как вольную струю, 
Люблю как жизнь мою. 

И смотрела на него, а не на учительницу. Он был невысокий сероглазый блондин – мой идеал. Так продолжалось пять лет! Взрослая, я такого накала страстей больше не испытывала, все осталось в детстве.

– Расскажите о своей семье... 

– Мой муж работает врачом-стоматологом. Он абсолютно состоявшийся человек, с хорошей профессиональной репутацией – многие мечтают попасть к нему на прием. Очень придирчив к моему творчеству, хотя переживает за меня.

– Что такое для вас благополучная семейная жизнь? 

– Это когда тянет не на сторону, а только друг к другу. Когда нет раздражения. У нас, конечно же, бывают разногласия, но это, скорее, спор единомышленников, а не перепалка врагов.

– У вашего мужа легкий характер? 

– Многие считают, что тяжелый. Но зато он никогда не скажет плохого о человеке у него за спиной. Бывает, правда, не слишком приветлив с тещей, но я точно знаю, что он будет первым, кто поможет ей, если что... Давид – надежный, и мне с ним спокойно.

Муж бывает почти на всех моих концертах. Ему особенно дороги песни – не хочу их называть, – посвященные нашим отношениям. Давид просит меня не писать стихи на заказ.

– А такое бывает? 

– Редко, но бывает. Как-то в «Останкине» снимали «Огонек» к 8 Марта. Я тогда работала с Сергеем Березиным и его группой «Пламя», и мы очень хотели попасть в эфир. Нужна была песня, как говорится, на нужную тему. Тогда я написала: «Шерше ля фам – ищите женщину во все века и времена...». Песня, конечно же, попала в эфир – но она не прижилась. Я заметила, что песни с иностранными словами долго не живут. Исключение – «Какие люди в Голливуде...».

– Что для вас дом, кто занимается его оформлением? 

– Муж, у него хороший вкус. Он сам сделал красивую лепнину из гипса по стенам в старинном стиле, кое-что смастерил из мебели.

– А ваша задача? 

– Отвечать за порядок и чистоту. Встаю я рано, в 6.45, и первым делом протираю влажной тряпкой мебель. У нас в квартире много живых и искусственных цветов – я их постоянно переставляю. Специально заказываю и меняю шторы каждые два года. Очень удобно: поменял шторы – и вид квартиры другой. По этой же причине на мой кухонный стол наброшено сразу пять-шесть клеенок: в зависимости от настроения снимешь одну, а под ней – совсем другая.

Люблю сочетание желтого с зеленым. Недавно кто-то из друзей сказал: у вас небогато, но стильно. Мне как хозяйке было приятно это слышать.

– Вы когда-нибудь занимались спортом? 

– Боже упаси, я этим никогда не занималась! Мне вполне хватает прогулок с собакой.

– А какая у вас собака? 

– Пудель Феня, который считает себя моей родной дочерью. Спит рядом со мной, а когда обедаем – залезет на скамейку, положит мордочку на стол и искоса поглядывает. Очень любит сниматься. Когда у меня берут интервью, она тут как тут! Однажды после передачи «Пока все дома» мы вышли с ней погулять и нам повстречалась женщина: «Ой, смотрите! Эту собачку, по-моему, вчера по телевизору показывали». Мне стало так обидно, Феню узнают, а меня нет!

– Где же вы с Феней укрываетесь от внимания поклонников? 

– У нас есть прибежище – дача, которая находится в 100 километрах от Москвы. Это небольшой домик, где летом можно жить. Недавно там наконец поставили телефон. А так ничего особенного: грядки со всякими овощами и зеленью, деревья. Любим вырваться туда с друзьями на шашлыки и подышать свежим воздухом. Далековато, конечно, но у нас есть «Нива». Машину водит муж. У меня, к сожалению, нет прав, но надеюсь, что все еще впереди.

– А что бы вы пожелали нам, вашим читательницам? 

– Мой «электорат» – это женщины от 30 до 60. Они часто подходят ко мне на улице, начинают разговор и доверяют мне свои истории, из которых потом складываются песни. Часто невеселые. Например, «Ты полюбил другую женщину» или «Ты изменяешь мне с женой». Поэтому я желаю всем женщинам, чтобы в их жизни не было подобных историй. Чтобы «грустная, крылья сложившая, радость полета забывшая» женщина нашла наконец свое счастье.

ПЕРВЫЙ ДЕНЬ В СЕНТЯБРЕ

На заре туманной юности,

Так давно, и как сейчас.

На заре туманной юности

Помнишь наш десятый класс?

Ты и я и знак сложения —

Все равняется любви.

Ты летящих лет кружение

Хоть на миг останови.

На заре, на заре юности туманной

Первый день в сентябре

Самый долгожданный.

Мы на школьном дворе

Повзрослели странно

На заре, на заре юности туманной.

На заре туманной юности

Не спешили наши дни.

На заре туманной юности

С кленов – золота родник.

Школьный двор промок под ливнями,

Листья пламенем в костре.

Были мы с тобой счастливыми

В том далеком сентябре.

На заре, на заре юности туманной

Первый день в сентябре

Самый долгожданный.

Мы на школьном дворе

Повзрослели странно

На заре, на заре юности туманной.

На заре туманной юности

Свет качали фонари.

На заре туманной юности

Мы о главном говорим.

Дней далеких отражением

Вновь приходят сентябри...

Ты и я и знак сложения,

Школа, клены, фонари.

ПО ВОЛЕ ВОЛН...

С тобой ко мне вернулись весны,

С тобой ожил мой давний сон.

Ты мне сказал: «Забудем весла

И поплывем по воле волн»...

По воле волн, по воле волн

И прежней жизни берега

По воле волн, по воле волн

Уже оставила река.

По воле волн, по воле волн

Совсем иные острова.

По воле волн, по воле волн

У жизни новая глава.

Судьбою лодку развернуло,

Качнулось время за бортом.

Я в этот раз тебе вернула

Все то, что ты вернешь потом.

По воле волн, по воле волн

И прежней жизни берега

По воле волн, по воле волн

Уже оставила река.

По воле волн, по воле волн

Совсем иные острова.

По воле волн, по воле волн

У жизни новая глава.

Нас встречный ветер не печалит,

Попутный ветер к нам спешит.

К какой нам пристани причалить,

За нас любовь сама решит.

МОНИСТЫ

Ночь яркие созвездия

Монистами развесила,

Кострами разукрасила

Цыганское житье.

А скрипки растревоженно

Поют в ночи восторженной,

Взлетает буйным праздником

Лоскутное шитье.

Монисты, монисты

Звенят, звенят, звенят,

Монисты, монисты

Цыган манят.

Напевы кони слушают,

Но гаснет в небе кружево,

Заходит серп за облако,

Светлеет край небес.

Ах, как кружит неистово

Цыганка голосистая,

И как звенит монистами

В нее вселенный бес.

Монисты, монисты

Звенят, звенят, звенят,

Монисты, монисты

Цыган манят.

К утру костром погашенным

И в платьях непоглаженных

Цыганки шумным табором

По городу пройдут.

Никто не догадается,

Что ночи дожидаются,

Когда над спящим табором

Монисты звезд взойдут.

ЧТО Я ЗНАЮ ПРО НЕГО?

Про весну календари

Говорят нам в марте.

Ничего не говорит

Мой сосед по парте.

Он записку мне вернул,

Даже не читая.

Что он знает про весну?

Ничего не знает.

И, судя по всему,

Не нравится ему

Ни этот синий март,

Ни мой влюбленный взгляд.

Белых пятен вовсе нет

Для него на карте.

В классе он авторитет,

Мой сосед по парте.

Очень много сложных слов

Он употребляет.

Что он знает про любовь?

Ничего не знает.

И, судя по всему,

Не нравится ему

Ни этот синий март,

Ни мой влюбленный взгляд.

Я застыла у окна,

Как бегун на старте.

За окном стоит весна —

Мой сосед по парте,

В такт качая головой,

Что-то напевает.

Что я знаю про него?

Ничего не знаю.

ЛЮБИ МЕНЯ, КАК Я ТЕБЯ

Когда-то в годы нэпа,

Когда-то в моду степа

И черно-бурых лис через плечо

Встречались, расставались,

На карточки снимались,

Слова любви писали горячо.

Малиновый бантик

И бантик зеленый,

Оранжевый кантик

И двое влюбленных,

Как колокольчики звенят

Слова далеких дней:

Люби меня, как я тебя,

И помни обо мне.

Все было по-другому,

Наивные альбомы,

Цветущие герани на окне.

Летящий чей-то почерк,

И двух коротких строчек

Хватало быть счастливыми вполне.

Малиновый бантик

И бантик зеленый,

Оранжевый кантик

И двое влюбленных,

Как колокольчики звенят

Слова далеких дней:

Люби меня, как я тебя,

И помни обо мне.

Смешно, но все же грустно,

Что мы скрываем чувства

И этих странных слов не говорим.

Я поливаю фикус,

Прошу тебя, откликнись

И пару строк на память подари.

ИЗМЕНА

Сколько лет закрыты двери

И потеряны ключи.

Но так часто в дом потеря

Грустным странником стучит.

И гудят пустые стены,

Дом покинуло тепло.

Слово горькое «измена»

Бьется мухой об стекло.

Зря говорят, зря говорят —

Время лечит.

Годы летят, годы летят —

Мне не легче.

Годы летят, годы летят —

Мне не легче.

Зря говорят, зря говорят —

Время лечит.

Как исправить ту ошибку,

Как измену зачеркнуть?

Весть недобрая спешила

В дом наш светлый заглянуть.

Ветер листья обрывает,

Чтобы лето унести.

Понимаешь, все бывает,

Ты забудь все и прости.

Зря говорят, зря говорят —

Время лечит.

Годы летят, годы летят —

Мне не легче.

Годы летят, годы летят —

Мне не легче.

Зря говорят, зря говорят —

Время лечит.

Каждый день, что нами прожит,

За собой оставил след.

Снова память растревожил

Дней далеких теплый свет.

Может быть, исчезнут тени,

Растворятся в светлом дне.

Ты забудешь об измене

И однажды скажешь мне:

ПРИКАЖУ...

Ты взял билет с открытой датой,

Ты взял билет в один конец.

Перрон поплыл в лучах заката,

Качнулся в небе звезд венец.

Сказал ты: сердцу не прикажешь,

Как это просто доказать!

Ты одного не знаешь даже:

Могу я сердцу приказать.

Прикажу тебя помиловать,

Обвиненья отклонить.

Ну, а если хватит силы мне,

Прикажу тебя казнить.

Я сама приму решение,

Приговор свой объявлю —

Наказанье ли, прощенье ли,

А пока люблю, люблю...

Проходят дни, и я скучаю,

Забыв все то, что ты сказал.

Я поезда хожу встречаю

На разлучивший нас вокзал.

Смотрю на лица в окнах мутных,

Пока не выйдут все, стою.

Бывают странные минуты —

Тебя во всех я узнаю.

Прикажу тебя помиловать,

Обвиненья отклонить.

Ну, а если хватит силы мне,

Прикажу тебя казнить.

Я сама приму решение,

Приговор свой объявлю —

Наказанье ли, прощенье ли,

А пока люблю, люблю...

Поторопись, пока пургою

Не замело назад пути.

И я, на все махнув рукою,

Смогу однажды не прийти.

По опустевшему вокзалу

Никем не встреченный пойдешь.

И что я сердцу приказала,

Ты с опозданием поймешь.

СЛУЧАЙНЫЙ ПОПУТЧИК

Вхожу в автобус переполненный

И вижу – место у окна.

Какой-то парень незнакомый мне

Сказал: «Так поздно, вы одна.

Куда вы едете в автобусе?

Хороших много мест на глобусе.

А не слетать ли вместе в Африку

И там поесть бананов к завтраку».

Какой счастливый случай!

Какой счастливый случай!

Такое может с каждым вполне произойти.

Случайный мой попутчик!

Случайный мой попутчик!

А мне с ним оказалось надолго по пути.

Мне сразу стало очень весело,

Но я сказала: «Там жара,

А не слетать ли лучше вместе нам

Туда, где холод и ветра?

Не приземлиться ли на льдину нам

И с черно-белыми пингвинами

Там побродить в погоду вьюжную

И не поесть ли рыбы к ужину?»

Какой счастливый случай!

Какой счастливый случай!

Такое может с каждым вполне произойти.

Случайный мой попутчик!

Случайный мой попутчик!

А мне с ним оказалось надолго по пути.

На остановке вместе вышли мы,

Так ничего и не решив.

А вечер серп зажег над крышами

И небо звездами расшил.

И мы бродили с ним по городу,

Мы от жары летали к холоду,

Решив, что лучшее на глобусе

То место у окна в автобусе.

ЕСЛИ СПРОСЯТ...

По всем календарям у осени в начале

Оставят холода в деревьях рыжий цвет.

А ты сидишь с утра у зеркала в печали —

Еще один сентябрь тебе прибавил лет.

Если кто-то спросит тебя о годах,

Пусть ответит осень красотой в садах.

А зимою спросят – пусть снега ответят,

Ты в такую осень не грусти о лете.

Как осени к лицу багряные наряды,

Тебе, поверь, идут твои не двадцать лет.

Так что ж рожденья день ты праздновать не рада

И смотришь за окном оранжевый балет?

Если кто-то спросит тебя о годах,

Пусть ответит осень красотой в садах.

А зимою спросят – пусть снега ответят,

Ты в такую осень не грусти о лете.

А ты опять грустишь – зима нас не минует,

Зимой не расцветут ни травы, ни цветы.

Пусть чья-нибудь весна меня к тебе ревнует.

Во мне весна одна, и ей зовешься ты.

ТАК СЛОЖИЛАСЬ ЖИЗНЬ

Привычных дней текучий караван,

Где дни в один сливаются.

Все думают, у нас с тобой роман,

И очень ошибаются.

В минуту между снегом и дождем

Предчувствия тревожные.

Друг к другу мы немедленно придем,

Как помощь неотложная.

Уж так сложилась жизнь,

Зачем ее менять?

Уж так сложилась жизнь,

Попробуй все понять.

Но на закате дня

Ты рядом окажись,

Зачем нам все менять,

Раз так сложилась жизнь.

Ну разве можно все определить?

У каждого по-разному.

Кто встретился, чтоб весны разделить,

Кто – первый снег отпраздновать.

Все чаще утро кутает туман,

Наверно, снег уляжется.

Все думают, у нас с тобой роман,

И мне порой так кажется.

ВОРОЖИ, ВОРОЖИ...

Бей, цыганка, в звонкий бубен,

Фалды юбки теребя.

Все, что было, все, что будет, —

Все зависит от тебя.

Что в дороге? На пороге?

В дверь стучится? В дом войдет?

Ты уже гадала многим —

Что ж со мной произойдет?

Ворожи, ворожи,

Все, что было, расскажи,

Все, что было, все, что будет,

На ладони покажи.

Ворожи, ворожи.

За меня сама реши —

Разожги любовь звездою

Иль снежком запороши.

Протянула в горсти вишни —

Не спеши ответа ждать.

Понимаешь, так уж вышло —

Разучилась я гадать.

Сам ударь-ка в звонкий бубен,

Тишину ночи дробя,

Все, что было, все, что будет, —

Все зависит от тебя.

ПРОПАДАЮ...

Ярко-красный закат – признак ветра.

И без ветра я мерзну одна.

От тебя нет так долго ответа,

И терзает мне душу вина.

Сколько раз я тебе говорила —

Не пиши, не звони – не прощу.

Я сама эту жизнь натворила,

А теперь вдруг вернуться прошу.

С веток вялая листва опадает,

Ветер травы покосил на лугу.

Пропадаю без тебя, пропадаю,

Пропадаю без тебя – не могу.

Дважды в реку ступить невозможно,

Нелегко все сначала начать.

Но поверь, мой любимый, несложно

Снова в паспорт поставить печать.

Я ж неправду тебе говорила.

Как же в это поверить ты смог?

От тебя не уйти мне, мой милый,

Сколько б ни было в мире дорог.

ОБЪЯВЛЕНЬЕ ОБ ОБМЕНЕ

Долгий дождь прильнул к холодным стеклам,

Будто не бывало теплых дней.

Улица озябшая промокла,

В лужах отражение огней.

Ветер объявление полощет,

Буквы расплылись и вкривь и вкось.

Мы меняем общую жилплощадь

На любые две, подальше, врозь.

Объявленье об обмене

Поливает дождь осенний,

Но обмен нам не спасенье,

Не спасенье.

Долгий дождь, пора осенней скуки,

Что-то нам не удалось понять,

И одну любовь на две разлуки

Мы с тобой решили поменять.

Телефон звонит без передышки,

Трубку снять скорее ты спешишь.

Показалось мне, что часто слишком

– Не туда попали, – говоришь.

Объявленье об обмене

Поливает дождь осенний,

Но обмен нам не спасенье,

Не спасенье.

Долгий дождь, разбросанные листья.

Вот и мы не можем вместе быть.

Открывать не стоит старых истин.

Разойтись – не значит разлюбить.

Зачеркни: «Прекрасная жилплощадь,

Лифт, балкон, горячая вода».

Напиши: «Есть две души продрогших,

Долгий дождь и долгая беда».

ПРИВЫКАЙ

Опять с утра похолодало:

Не плюс, не минус, просто ноль.

Я так старательно играла

Тобой придуманную роль.

Еще вчера цвела черешня,

Но утром сбросила цветы.

Я никогда не буду прежней,

Теперь, мой друг, меняйся ты.

Привыкай, привыкай к моим новым привычкам,

Привыкай, привыкай, ты же знаешь меня.

Разгорелась любовь, будто вспыхнула спичка,

Но подул ветерок, вот и нету огня.

Тепло из сердца выдул ветер,

А душу выстудил сквозняк.

Я знаю, что ты мне ответишь —

Что проживешь и без меня.

Не понимаешь ты, мой милый,

Тебе, наверно, невдомек,

Что я привычки изменила,

Чтоб без меня ты жить не смог.

ЗАКАТНЫЙ ЧАС

Закатный час настоян на левкоях

И дарит вдох круженье головы.

Зачем, зачем привычного покоя

В закатный час меня лишили вы?

Перевернув фарфоровую чашку,

Судьба стечет кофейным ручейком,

И я пойму, в словах нехитрых ваших

Укрыта тайна под замком.

Закатный час – не время для печали,

Чтоб вас слова мои не огорчали,

Я вам скажу, прелестная гадалка, —

Растаял день, мне, право, жалко.

Наворожу вам что-нибудь такое, чтоб позабыть

Не в силах были вы,

Как был закат настоян на левкоях

И вдох с круженьем головы.

ПРОШЛОГОДНИЙ СНЕГ

Я растеряна немножко,

Виноватых в этом нет.

На заснеженной дорожке

Прошлогодний тает снег.

Ты ушел, но след оставил,

Что-то ты мне не простил.

Прошлогодний снег растаял,

Вместе с ним твой след простыл.

Мне не жаль, не жаль прошлогоднего снега,

Год пройдет, и опять наметет.

Жаль, что след растаял, растаял бесследно

И уже никуда не ведет.

Ты любовь, любовь перепрыгнул с разбега,

Без оглядки в весну убежал.

Мне не жаль, не жаль прошлогоднего снега,

А любви растаявшей жаль.

Я с весною не согласна,

Для чего цвести садам?

Я любовь ищу напрасно

По растаявшим следам.

Я весну не торопила,

Да не скрыться от тепла.

Утром солнце растопило

След, который берегла.

ЭТО СЛАДКОЕ СЛОВО – СВОБОДА

Я столько лет с тобой в недружном хоре пела,

И все сносила, и все терпела,

Твое вранье, всегда понятное до боли.

Все. Надоело. Хочу я на волю.

Я отпускаю поводок, живи как хочешь,

Сама я знаю, как мне тратить ночи.

Это сладкое слово – свобода,

Без скандала. Без развода.

Брошусь в это звенящее лето

Без печали, забот и тревог.

Это сладкое слово – свобода,

Я танцую с небосводом,

На призывный гудок парохода

Я лечу, как на свет мотылек.

Хочу успеть я то, что раньше не успела.

Душа, как вишня, к любви поспела.

И я готова к приключеньям и романам.

Пускай недолгим, быть может, к обманным.

Я отпускаю поводок, живи как хочешь.

Сама я знаю, как мне тратить ночи.

ОСЕННЕЕ ПРОЩАНИЕ

Утро расставанья. Кофе остывает.

Все слова истратив, мы с тобой молчим.

Нету виноватых – просто так бывает —

Улетает нежность, как к зиме грачи.

Мы к осени причалили

В настурции печальные.

Прошла пора венчальная,

Настала разлучальная.

Вскинут клены ветки, опустев от листьев.

Опустели взгляды. Не нужны слова.

Что-то стали редки друг о друге мысли.

Может, так и надо? Может, ты права?

Мы к осени причалили

В настурции печальные.

Прошла пора венчальная,

Настала разлучальная.

Что ж тебя тревожит? Мы же шли к разлуке.

Можем друг без друга вроде обойтись.

Может, мы и сможем, но не смогут руки.

И глаза не смогут – ты не уходи.

Мы к осени причалили

В настурции печальные.

Прошла пора венчальная,

Настала разлучальная.

Какие люди в Голливуде!

«Попса» – хорошее слово... 

(Ответы на записки из зала) 

– Кто, на ваш взгляд, сегодня лучший в России поэт-песенник? 

– Я разных авторов признаю, но если пройти по улице и спросить, многие меня назовут лучшей. Я тщеславна, конечно... Еще недавно эстрада была моей любовью и страстью, а теперь ее заменил шоу-бизнес. Мое отношение к нему критическое.

– Скажите, а вы какую видите разницу между эстрадой и шоу-бизнесом? 

– А разница вот в чем... Я про себя скажу. Я начала сочинять с 84-го года. Всегда была лауреатом «Песни года», дома некуда класть дипломы, но в последние два года в финальном концерте моих песен нет. Я не в обиде, но и не безумно рада... Раньше я могла помочь артистам и писала не самые плохие песни – и Аллегровой, и Буйнову, и Малинину, и Овсиенко. Я в их карьере участвовала по-настоящему, и от репертуара зависела будущая дорога певца. Сейчас, какие бы я умные, хорошие и подходящие песни ни сочиняла, я не в состоянии помочь никому. Все определяет коммерция: можно ли на этой песне заработать? И я оказываюсь некоммерческим автором. Почему-то так складывается, что раньше мои песни крутили по телевизору пять-шесть раз в день, а сейчас... ну, бывает, конечно, но если вы меня спросите, кто их сегодня поет, я сразу и не отвечу. Что-то странное происходит. Оказалось, что качество текста абсолютно не влияет на судьбу песни. Вот я – уважаемый автор, признанный в эстрадном кругу, я очень стараюсь писать на хорошем русском языке. И когда на концертах я час-полтора читаю свои песенные стихи, других не пишу, они совершенно нормально звучат. В них есть сюжет, завязка, развитие, кульминация, все как полагается по правилам литературы.

– Люди, для которых вы пишете, – суперзвезды нашей страны, и нет большой разницы, какую песню они будут петь. Все равно они суперстар и все равно вертятся в «ящике». 

– Они вертятся, но, кроме «ящика», существует общественное мнение. Народ что-то любит, а что-то нет, и многие перестают любить артистов, потому что у тех меняется репертуар. А песню выбирает не столько артист, сколько те, кто платит деньги. Они решают, какая песня будет приносить доход. И я теперь пишу отдельно стихи, которые читаю на концертах, и стихи, за которые платят деньги. Я считаю, что есть две темы, о которых можно и нужно петь: о любви, а другая – смешные, стебные песни про что угодно.

КАКИЕ ЛЮДИ В ГОЛЛИВУДЕ!

Подходит как-то к нам известный режиссер

И начинает интересный разговор:

Какие девочки! Откуда? Как зовут?

И не хотите ль прокатиться в Голливуд?

Я буду делать гениальное кино,

Такой типаж, как вы, искал я так давно,

На всю планету вас прославлю, раскручу,

А роль мужскую я Делону поручу.

Какие люди в Голливуде,

Сплошные звезды, а не люди.

Сплошной о'кей и вери гуд!

Нас приглашают в Голливуд.

От предложенья сразу кругом голова,

Мы тут же вспомнили английские слова:

И ай лав ю, вот из йо нейм, и хау мач.

И жизнь казалась чередой сплошных удач.

Пусть наши мальчики немножко подождут,

Огнями манит незнакомый Голливуд.

Пусть Голливуд запомнит наши имена,

Вернемся мы к тебе, любимая страна.

САПОЖНИК ФИМКА

Фимка парень был кудрявый,

Починить сапог дырявый

Было Фимке парой пустяков.

Он сапожник был умелый,

И любил он это дело,

Но была еще сильней любовь.

Только музыку услышит,

Подлетал он выше крыши,

Рисовал ногами кренделя.

Фимка забывал про гвозди,

А в глазах горели звезды,

И качалась пьяная земля.

Проходили люди мимо

И кричали: Браво, Фима!

Ой, ты, Фима жук, ты, Фима, бог!

Ты же нас лишил покоя,

Выкаблучивать такое!

Фимка, у тебя ж не десять ног.

Полюбил наш Фимка Дору,

Третья дверь по коридору,

И крутые кудри по плечам.

Он чинил ее сапожки

И вздыхал: Ах, Дора, крошка!

Я о Вас скучаю по ночам.

Дорка глазки опускала,

А в душе его ласкала,

Кто-то тут магнитофон включил.

Танцевал с ней Фимка танец,

На щеках горел румянец,

К сердцу Дорки он нашел ключи.

Проходили люди мимо,

И кричали: Браво, Фима!

Ой, ты, Фима жук, ты, Фима, бог!

Ты же нас лишил покоя,

Выкаблучивать такое!

Фимка, у тебя ж не десять ног.

А потом родились дети.

Накормить, обуть, одеть их —

Молотком ударишь сколько раз!

Фимка, стоп! – жена сказала,

Мужа к стулу привязала,

И сердились вишни жгучих глаз.

Фимка был для Доры нежным,

Забивать стал гвоздь прилежно,

Молотком по пальцу он попал,

Где-то вдруг запели песню,

Он вскочил со стулом вместе

И любимый танец танцевал.

ГУСИНОЕ ПЕРО

Это было давно, и прошло много лет,

Жил на свете печальный и умный поэт.

Разжигал вечерами он пламя свечи,

И стихи на бумагу ложились в ночи.

У поэта товарищ был – преданный гусь.

Он поэта любил, знал стихи наизусть.

Он дарил вечерами поэту перо,

И пером по бумаге водило добро.

Гусиное перо, гусиное перо —

Ну что это такое? – смешно и старо.

А гусь хочет нужным быть людям

Не в яблоках сладких на блюде,

Не пухом, в подушки набитым,

А словом в стихах знаменитым.

Мне недавно случайно слыхать довелось,

Что к потомку поэта пришел странный гость.

А поэт в это время поэму писал,

Что-то рифма не шла. Он в затылке чесал.

Странным гостем был гусь. Был поэт удивлен.

Гусь слегка был смущен, но вполне окрылен.

Подмигнул он потомку поэта хитро,

И на счастье ему протянул он перо.

КРАСАВЧИК СЕМА

Красавчик Сема мне напел такую песню,

Что от нее три дня кружилась голова.

И если с Семой я навек не буду вместе,

То брошусь в море, даже если не права.

Казалось мне, моя душа покрыта пылью,

Давно забыла я, как выглядит любовь.

Но на спине я вдруг почувствовала крылья,

Когда услышала так много жарких слов.

Сема, Сема, ты красавчик, Сема,

Ломит тело сладкая истома.

Маме я об этом ни гугу,

Без тебя я, Сема, не могу.

Сема, Сема, ты красавчик, Сема,

В голове моей раскаты грома.

Маме я об этом ни гугу,

Без тебя я, Сема, не могу.

Мне без тебя не жизнь, а вырванные годы,

Я вместо сна кручусь в постели по ночам.

И если, Сема, ты не сделаешь погоды,

То я не вылечусь, зачем ходить к врачам?

Но если хочешь ты иметь мою улыбку

И фаршированного карпа на обед,

На нашу свадьбу захвати смычок и скрипку

И так напой, чтоб услыхал весь белый свет!

ФИЛЬМ ИНДИЙСКИЙ ПРО ЛЮБОВЬ

На экране, на экране

Кто-то нежится в нирване,

Заклинает змей гремучих,

Как овец, пасет слонов.

На экране, на экране

Что ни кадр, то испытанье —

Фильм индийский, самый лучший,

Фильм индийский, про любовь.

Фильм индийский про любовь

Я смотрю в который раз.

Фильм индийский про любовь,

Слезы катятся из глаз.

На экране, на экране

Вдруг бедняк богатым станет,

Ведь его любила с детства

Дочь великого раджи.

На экране, на экране

Он потом ее обманет,

Заберет себе наследство

И к беднячке убежит.

Фильм индийский про любовь

Я смотрю в который раз.

Фильм индийский про любовь,

Слезы катятся из глаз.

На экране, на экране

Песню девушка затянет,

Но счастливая развязка

Неминуема в конце.

На экране, на экране

Наступил конец страданий —

Он ей братом оказался,

Вот и радость на лице.

ДОЧКА ГОРОДНИЧЕГО

А городничему мундирчик в самый раз.

Глаза веселые и жгучие, как ночь.

Косой и талией на диво удалась

У городничего хорошенькая дочь.

И на дочку городничего

Парни пялились столичные.

Ишь, какая симпатичная,

Как востра на язычок.

Ну, а дочка городничего

Улыбалась для приличия.

Парни, даже безразличные,

Попадались на крючок.

А папка доченьке приданого купил,

Он говорил ей строго, изгибая бровь:

«Хоть ты и взрослая, но все же не глупи,

Сначала замуж, а потом уже любовь».

И на дочку городничего

Парни пялились столичные.

Ишь, какая симпатичная,

Как востра на язычок.

Ну, а дочка городничего

Улыбалась для приличия.

Парни, даже безразличные,

Попадались на крючок.

Наделал шухера заезжий хулиган,

Жандармы в панике: «Лови его, лови!»

Завел он с дочкой городничего роман,

И, говорят, вчера он клялся ей в любви.

И на дочку городничего

Парни пялились столичные.

Ишь, какая симпатичная,

Как востра на язычок.

Ну, а дочка городничего

Улыбалась для приличия.

Парни, даже безразличные,

Попадались на крючок.

А у девчонки сразу кругом голова,

Как наша жизнь порой похожа на игру!

Забыв папанины полезные слова,

Она вернулась в дом родителя к утру.

ПОДЛЕЦ

Я на тебя держу обиду

И не могу никак уснуть.

Ну что ты ходишь с умным видом,

Решил бы лучше что-нибудь!

Вокруг насмешливые взгляды,

Да разговоры там и тут:

Давно уж замуж девке надо,

Да расхватали – не берут.

Ты скажи наконец —

Ну когда ж под венец?

Надоели твои заморочки.

«Ох, – вздыхает отец, —

Что он тянет, подлец?

Что-то в девках застряла ты, дочка».

Давно не девка я, папаша,

Я – неформальная жена.

Мне как-то ночью стало страшно,

И я с тех пор не сплю одна.

Не понимает искуситель,

Мой легкомысленный герой,

Что хочет грозный мой родитель

Нас видеть мужем и женой.

Ты скажи наконец —

Ну когда ж под венец?

Надоели твои заморочки.

«Ох, – вздыхает отец, —

Что он тянет, подлец?

Что-то в девках застряла ты, дочка».

С подругой я совет держала,

Она сказала мне, смеясь:

«Да он не женится, пожалуй,

Уж слишком быстро ты сдалась».

Нахмурит брови папка строго:

«Ой, девка, Господи прости!»

А я считаю дни с тревогой,

Чтоб в подоле не принести...

ЗАСТОЛЬНАЯ

Великий царь с утра капризно топал ножкой,

И, вся в слезах, махала веером царица.

Медовой браги в кружку царь плеснул немножко

И уж не злится, а с народом веселится.

И катились времена,

И летели времена,

И другие времена наступали.

Пили рюмочку до дна,

Пили чарочку до дна,

А потом еще вина наливали.

Как бы лихо ни жилось,

Как бы горько ни пилось,

Есть спасенье от тоски и печали:

Выпьем рюмочку до дна,

Выпьем чарочку до дна,

Выпьем так, чтоб дно увидеть в бокале.

Какие были прежде дни, какие ночи!

Переливались струны звонкие гитары.

И, в погребочках откупоривая бочки,

Всю ночь гуляли развеселые гусары.

И катились времена,

И летели времена,

И другие времена наступали.

Пили рюмочку до дна,

Пили чарочку до дна,

А потом еще вина наливали.

Как бы лихо ни жилось,

Как бы горько ни пилось,

Есть спасенье от тоски и печали:

Выпьем рюмочку до дна,

Выпьем чарочку до дна,

Выпьем так, чтоб дно увидеть в бокале.

Мы все себя порою чувствуем царями

И по-гусарски улыбаемся безбедно.

Собравшись вечером на кухоньке с друзьями,

По рюмке чаю иногда принять невредно.

БЛОНДИН

Я блондинов совсем не любила,

А к брюнетам лежала душа.

Но, увидев тебя, все забыла

И смотрю на тебя, не дыша.

Но сказал ты однажды мне сонно,

Что у нас отношенья не те.

И под свадебный марш Мендельсона

Не шагать мне в венчальной фате.

Блондин, ты один виноват,

Сбил влет меня серый твой взгляд.

Но если меня ты не любишь, блондин,

Тогда оставайся один.

Объяснить я подругам пытаюсь,

Почему я попала в твой плен.

Всем же ясно, что ты не красавец,

Не Делон, извини, не Ален.

У меня были люди покруче,

Дав отставку им, я не права.

Ой, блондин, ты подумай получше,

Говоря мне такие слова.

Блондин, ты один виноват,

Сбил влет меня серый твой взгляд.

Но если меня ты не любишь, блондин,

Тогда оставайся один.

Ой, блондин, торопись, опоздаешь,

Ведь такие, как я, нарасхват.

Пожалеешь потом, пострадаешь,

Загрустит твой пронзительный взгляд.

Жизнь свои нам диктует законы,

Вспыхнет солнце в холодной воде.

И с брюнетом под марш Мендельсона

Я застыну в венчальной фате.

АЛЕКСАНДР...

Александр – мужчина просто классный,

Все у нас завидуют ему.

Он однажды с женщиной прекрасной

Как-то скрылся осенью в Крыму.

Там цвели магнолии, ночами

Источая душный аромат.

Чайки утомленные кричали,

И горел прекрасный чей-то взгляд.

Он был гусар заправский,

Кто б что б ни говорил,

Из жизни делал сказки

И женщинам дарил.

Обласканный судьбою,

Все в жизни по плечу.

Но... сравнивать с собою

Его я не хочу.

Ресторан приморский переполнен,

Здесь сегодня джаз играет блюз.

Александр с детства джазом болен,

У него вообще отменный вкус.

Шоколадка плавает в шампанском,

Александр умеет стол накрыть.

И блондинка слева строит глазки,

Намекая – выйдем покурить!

Он был гусар заправский,

Кто б что б ни говорил,

Из жизни делал сказки

И женщинам дарил.

Обласканный судьбою,

Все в жизни по плечу.

Но... сравнивать с собою

Его я не хочу.

Александр парень был не промах,

Он лицом красив, в плечах широк,

И сгорали женщины, как порох,

Но на всех жениться он не мог.

В потолок плывут колечки дыма,

Быстро все прошло, увы и ах!..

Он с прекрасной женщиной из Крыма

Возвращался в разных поездах.

БАСКЕТБОЛЬНЫЙ РОМАН

Над полем птицы пели песни,

Душистый клевер расцветал.

А гармонист – красавец местный

В колхозном клубе мяч кидал.

Он полюбил доярку Зину,

Но недоступная она.

Спортсмен Сабонис – вот причина,

В него доярка влюблена.

Мяч в корзину, мяч об пол,

Раз подбросит, двести, триста.

Зина любит баскетбол,

Но не любит гармониста.

Мяч в корзину, мяч об пол,

Мяч, как заяц, в поле скачет.

У колхозника – прокол.

У Сабониса – удача.

Но гармонист упрямый парень,

Нажмет на кнопках он аккорд,

И по мячу он так ударит,

Что вмиг побьет любой рекорд.

Раз двести мяч он свой подбросил

И раз чуть было не попал.

За летом вслед промчалась осень,

А гармонист не ел, не спал.

Мяч в корзину, мяч об пол,

Раз подбросит, двести, триста.

Зина любит баскетбол,

Но не любит гармониста.

Мяч в корзину, мяч об пол,

Мяч, как заяц, в поле скачет.

У колхозника – прокол.

У Сабониса – удача.

Над полем белые снежинки,

А гармонист в ладах с мячом.

Послушный мяч летит в корзинку,

И вот Сабонис нипочем.

С гармонью он на танцы входит,

Там негде яблоку упасть.

И Зина глаз с него не сводит,

А у него другая страсть.

КОВБОЙ

Устав от знойных прерий,

Ковбой вернулся к Мери,

Когда его красотка не ждала.

В окошко постучал он,

И как бы для начала

Спросил он у красотки: как дела?

Как раз спускался вечер,

Она прикрыла плечи,

Два солнышка пылали на щеках.

Ковбой, тебе я рада,

Но понял он по взгляду,

Что солнышко потонет в облаках.

У ковбоя не было отбоя,

Не было отбоя от подруг,

Ведь ковбой был так хорош собою,

Что его любили все вокруг.

Сказал ковбой: О, Мери!

Тебе я слепо верил,

Не вовремя явился, извини.

Прощай, моя красотка,

Забудь мою походку,

И все, что прежде было, зачеркни.

Он выпил пепси-колы

И голосом веселым

Сказал ей – нам с тобой не по пути.

С тех пор он где-то скачет,

А Мери ждет и плачет,

Ведь ей такого парня не найти.

БЛИЗНЕЦЫ

Мы родились вместе с братом

В день один, в час один.

Почему же, непонятно,

Он брюнет, я блондин,

Я близнец, и брат мой тоже,

Так считалось до сих пор.

Друг на друга мы похожи,

Как банан на помидор.

Все мне было маловато,

А ему велико.

Разгадать нам тайну с братом

Было так нелегко.

Я близнец, и брат мой тоже,

Так считалось до сих пор.

Друг на друга мы похожи,

Как банан на помидор.

Мы до правды докопались,

Ясен стал результат.

В дом меня доставил аист.

Был в капусте найден брат.

МУЛАТКА-ШОКОЛАДКА

Там, где пальмы в небо стрелами,

Птицы райские звенят.

Там девчонка загорелая,

Ты с ума свела меня.

Мы с тобой – два разных полюса —

Стылый север, жаркий юг.

О любви я сразу понял все,

Лишь тебя увидел вдруг.

Моя мулатка, мулатка-шоколадка,

Ребенок милый солнца и волны.

Но почему мне так в твоих объятьях сладко

В лучах банановой страны.

Но жизнь моя – капризная лошадка,

Опять в снега, домой меня умчит.

Моя мулатка, ты, как шоколадка,

А шоколад всегда горчит.

На песке следы сливаются

И теряются в волне.

Шоколадная красавица,

Что ты знаешь обо мне?

Ты мне что-то шепчешь ласково

На полночном берегу.

Я навек бы здесь остался бы,

Но без снега не могу.

СЕКС

Господа, подруги, братцы,

Надо срочно разобраться.

В наш народ вселился бес

Под названьем страшным – секс.

Ночью темной и бессонной

Секс придумали масоны,

План составили и вот

Оболванили народ.

Дадим мы сексу бой,

Дадим мы сексу бой,

Нет к сексу никакого интереса,

Но, прочитав журнал

С названием «Плейбой»,

Мы скажем дружно: руки прочь от секса!

И в журналах, и в газетах

Возникает тема эта.

По ночам, а также днем

Вечно думаем о нем.

Словно щупальцами спрута,

Секс сковал нас и опутал.

Буржуазный этот секс

Будит пагубный рефлекс.

Дадим мы сексу бой,

Дадим мы сексу бой,

Нет к сексу никакого интереса,

Но, прочитав журнал

С названием «Плейбой»,

Мы скажем дружно: руки прочь от секса!

Господа, подруги, братцы,

Если честно вам признаться,

Секс – не главный в жизни враг,

Это знает и дурак.

Пусть ругают секс злодеи,

С каждым годом молодея,

Он шагает по стране,

Повышается в цене.

ЭСКИМОС И ПАПУАС

Повстречались как-то раз

Эскимос и папуас.

И сказал папуас эскимосу:

«Я не знаю, как у вас,

А у нас зима сейчас —

До плюс тридцать доходят морозы».

Па-папуа-папуасы

Снег не видели ни разу,

Па-папуа-папуасы

В жарком климате живут.

Эскимосы, эскимосы,

Эскимо едят в морозы,

И за это эскимосов

Эскимосами зовут.

Удивился эскимос,

У него в глазах вопрос,

И сказал эскимос папуасу:

«Началась у нас вчера

Настоящая жара —

Минус тридцать и хочется квасу».

Па-папуа-папуасы

Снег не видели ни разу,

Па-папуа-папуасы

В жарком климате живут.

Эскимосы, эскимосы,

Эскимо едят в морозы,

И за это эскимосов

Эскимосами зовут.

Говорят, что до сих пор

Не окончен этот спор,

Только он ничего не меняет.

Объясняет эскимос

Папуасу про мороз.

Папуас про жару объясняет.

У БЕНИНОЙ МАМЫ...

Как-то в день весенний

Встретила я Беню.

Беня шел со скрипочкой в руках.

В небе в три накала

Солнышко сверкало,

Отражаясь в Бениных очках.

Встретились два взгляда,

Объяснять не надо,

Он меня позвал, конечно, в загс.

Но не может Беня

Без благословенья,

Тут и начинается рассказ.

У Бениной мамы

Характер упрямый,

Не дай Бог такую свекровь!

Мне Бенина мама

Устроила драму,

Сгубила большую любовь!

Мама сразу в слезы:

Вот у нашей Розы,

Там невестка – есть на что взглянуть.

Что мы людям скажем?

Ведь у этой даже

Не на чем бюстгальтер застегнуть!

От расстройства Беня

Был чернее тени,

Мамка изгибала бровь дугой.

Вы поймите сами:

В дом к Бениной маме

Больше я, конечно, ни ногой!..

ЭДУАРД

О, Эдуард, у вас такое имя,

Оно к лицу любому королю.

Мне хорошо бывало и с другими,

Но только вас я истинно люблю.

Вы принесли в постель мне утром кофе,

И я была царицей из цариц.

Смотрела я на ваш прекрасный профиль

И не могла припомнить лучше лиц.

Я не могу открыть всех карт,

Я не хочу поведать тайну.

О, Эдуард, мой Эдуард!

Но наша встреча не случайна.

Вы мой каприз, вы мой азарт,

Вином любви наполним чаши.

О, Эдуард, мой Эдуард,

Судьба – названье встречи нашей.

И ничего, что ростом вы не вышли,

И на лице загар не ночевал.

Не ваш карман оттягивают тыщи,

Вы для меня – прекрасный идеал.

И вам в ответ на эти анемоны,

Когда в окно стучит, увы, не март,

Пожарю я яичницу с беконом,

Я вашу слабость знаю, Эдуард!

Последний мост

Я боюсь предсказаний 

(Ответы на записки из зала) 

– Насколько я поняла, вы верите в судьбу. Но верите ли вы в возможность ее предсказания или даже моделирования? 

– Я боюсь предсказаний. Не знаю, может ли человек увидеть будущее и рассказать о нем. Но обратная связь существует – если человек что-то скажет, то это «что-то» непременно сбудется. Есть люди, у которых слова очень весомы, их «предсказания» материализуются. Может быть, это особый дар. Сама я всегда очень осторожно разговариваю, боюсь что-нибудь плохое сказать.

– Выходит, можно смоделировать себе хорошее будущее, если предсказывать только добро? 

– Выходит, так. Поэтому я всегда стараюсь говорить людям только хорошее. И мне часто рассказывали: «После общения с тобой светлая полоса в жизни начиналась». И я этому очень рада.

– В вас действительно чувствуется какая-то солнечность... 

– Ко мне даже предметы прилипают по всему телу – ручки всякие, косметика, посуда.

– Как вы относитесь к людям, которые из-за несложившейся жизни пытаются покончить с собой или просто спиваются? 

– Что значит «жизнь не сложилась»? Мне, может, давно следовало утопиться из-за того, что у меня детей нет. Я это очень тяжело переживала, ходила по больницам... При нынешних достижениях медицины я бы могла родить в 35—40. Теперь мне 52, время упущено. Если кажется, что «жизнь не сложилась», надо или лечиться, или трудиться.

– Вы верите, что после смерти еще что-то будет? 

– Нет...

– А в высший разум верите? 

– Не знаю... Но, когда пишу стихи, мне порой кажется, что они исходят не от меня. Наверное, что-то такое есть.

– Лариса, любовь для вас, видимо, основное «топливо» для вдохновения? 

– Обычно говорю, что я специалист по личной жизни. Наверное, это еще одна моя специалность. Так уж, видно, я устроена, что вскоре после знакомства человек начинает мне рассказывать подробности о себе. Сама я уже больше 20 лет живу с моим дорогим мужем Давидом и любовные драмы наблюдаю со стороны. С высоты своего опыта могу дать совет, утешить. И успешно делаю прогнозы. Я заметила, что и рифмованные строки могут быть пророческими. Некоторые печальные стихи стараюсь не произносить вслух, чтобы они не перешли на меня.

– И все-таки у вас больше печальных стихотворений-песен. Правда, слушать их почему-то сладостнее, чем иные жизнеутверждающие. 

– А людям нашим нравятся «электрические» песни.

– Какие-какие? 

– Да те, которые нищие по электричкам поют. Про бедную долю. Мы любим маленьких героев. А вот когда человек поднимается, богатеет, делается суперменом, становится выпуклым и приметным, у окружающих появляется к нему холодок и неприязнь. Все мы так устроены. Поэтому «плакательные» песни нам ближе.

– Особенно хорошо вам удаются стихи про обманутых женщин. Это невыдуманные сюжеты? 

– По-разному. Но у меня в душе действительно есть копилка для тех жизненных историй, которые мне рассказывают. Я так создана, что, стоит мне поговорить с человеком хотя бы минуту, всегда помню содержание этой минуты. Знаю, что располагаю к себе людей, потому что помню многие мелочи их жизни.

– И это вам не мешает? Наверное, много лишнего скапливается в шкатулочке? 

– Душевные, сердечные моменты никогда не лишние. Я очень долго работала в японской газете «Асахи» – я ведь переводчик с японского. Во время активного сотрудничества была переполнена информацией. И однажды решила ее выбросить. Поняла, что больше не хочу знать расстановку политических сил, программу каждой партии, знать, кто что предлагает и кто в чем обманывает. Сказала себе: хочу быть необразованной, неподкованной, неполитизированной. И в «Асахи» стала появляться крайне редко.

– У меня наивный вопрос: если на свете так много «неозвученной» классики (Пушкина, например), зачем музыкантам тратиться на стихи поэта-песенника? 

– А затем, что припевчик не умели классики писать. Трудно петь просто поэзию. Песня – жанр со своими законами. То, чем я занимаюсь, не могу назвать поэзией. Просто песенная ритмика.

– Единственной женщине, сочиняющей стихи для песен, трудно выдерживать конкуренцию с мужчинами? 

– Думаю, это им трудно. А если серьезно – у меня своя пашня, и я никому не перебегаю дорогу. Думаю, что пишу хорошие песни, иначе бы не было такого потока предложений.

– Вы очень раскованно пишете... 

– А я и живу так. У меня нет повода комплексовать. Хотя не все состоялось в жизни. У меня нет детей. Мне труднее всего говорить об этом – вот и не пишу на эту тему. А роковых тайн и хитрых наворотов в моей жизни нет.

– В чем же ваша экстравагантность как поэта? 

– Ни в чем. В приземленности.

– Разве поэты не общаются с богами? 

– Думаю, рядом со мной ангелы (выше не беру). Они вьются вокруг стайкой, веселые и грустные.

– Кроме ангелов, вам, наверное, диктуют свою волю наши эстрадные «звезды». Они, говорят, капризные? 

– На меня их капризы не распространяются.

– Никогда не советуют, как писать, не просят переделать? 

– И переделываю. Но это не капризы. Портной же перешивает платье по требованию клиента, потому что ему за это платят.

– С кем из певцов вам приятнее всего сотрудничать? 

– Я работаю с композитором. Вот он приходит, садится за инструмент. И я рядышком присяду. Это мои очень счастливые минуты. Ну, а кому достанется песня, тому, я считаю, повезло.

– Ваша личная жизнь такая же эмоционально насыщенная, как песни? 

– Личная жизнь у меня устойчивая (тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сглазить) уже много лет. У нас с мужем нет таких поводов для переживаний, как измена и ревность. Отношения между собой мы до конца выяснили. Такая у нас спокойная разновидность любви... Хотя недавно мне стало обидно: что же я ни в кого не влюбляюсь? И тут по ночам мне стал сниться Клинтон. Будто у меня с ним роман. Я о нашей любви даже поэму написала.

– А вы пошлите свою поэму – ему понравится. 

– Пошлю. Вот она.

СОН О КЛИНТОНЕ

А вчера я одна ночевала,

Снился мне удивительный сон —

С Биллом Клинтоном я танцевала,

Был в меня он безумно влюблен.

Я смеялась, глаза закрывала,

Билл мне в ухо шептал – ай лав ю.

Будь моей и не бойся скандала

Или жизнь поломаешь мою.

Звуки танго мне душу вскружили,

Клинтон был мне по вкусу вполне.

И, подумав чуть-чуть, мы решили,

Что он жить переедет ко мне.

Он научит меня по-английски

Говорить, и читать, и любить,

А про дочку, жену и Левински

Постарается быстро забыть.

И хоть я от любви опьянела

Так, что пол уплывал из-под ног,

Не забыла сказать и про дело —

Чтобы Клинтон России помог.

Он сдул мою челку дыханьем,

Так, что искры сверкали в глазах.

Но рассвет торопил расставанье,

Я проснулась под утро в слезах.

И опять серый день заклубился —

Отнести, привезти, позвонить.

Сон про Клинтона так и не сбылся,

Но осталась незримая нить.

Я давно ни о чем не мечтала.

Дел по горло, когда тут мечтать.

Но как с Клинтоном я танцевала,

Сон хочу еще раз увидать.

Чтобы Билл хоть недолго был рядом,

Говорил – ай лав ю, целовал.

Чтоб опять обжигал меня взглядом

И дыханьем мне челку сдувал.

Чтоб опять было все так красиво,

Нежность рук и сияние глаз.

И чтоб Клинтон дал денег России —

Он же мне обещал в прошлый раз!!!

– А мужу стихи посвящаете? 

– А чего ему посвящать, он и так зазнается. Во всех интервью говорю о нем: «Мой дорогой муж». Ему я посвящаю свои гонорары.

– И как он вас за все благодарит? 

– Он меня все время старается приземлить, иди, говорит, стирай, готовь, я, говорит, женился не на поэте, а на хозяйке.

– За поэтами водится витание в облаках, но вы, по-моему, твердо стоите на земле. 

– Я не брыкаюсь в этой жизни, ни от чего не устраняюсь, ни перед кем не возвышаюсь. Живу и живу. Для меня не существуют социальные условности. Со мной во дворе бомжихи здороваются, предупреждают иной раз: «Ой, не ходите в ту сторону со своей маленькой собачкой – там большая собака». И в то же время я могу перевоплотиться, переместиться во временном пространстве и написать велеречивый романс: «Верить не стоит длинным пасьянсам».

– Как вы развлекаетесь? 

– Бываю всюду, куда зовут. Особенно там, где звучат мои песни, – на творческих вечерах и вечеринках. Но это не значит, что я готова где-то пропадать до утра. Хотя бы потому, что надо вовремя собаку покормить, да и мужу с утра на работу.

– Образ жизни у вас, выходит, правильный? 

– Какой образ жизни? Как идет, так и идет. Я вообще стараюсь ничего не формулировать. Мало пью, еще меньше курю. Много ем. Время от времени приклеиваю к холодильнику разные диеты (вон, видите, очередная висит), а соблюдаю от силы дня три.

– Что такое, по-вашему, счастье? 

– Когда приходишь домой, открываешь ключом дверь и знаешь, что дома кто-то тебя ждет. Не важно кто: мама, сестра, муж, кто-то родной. И спросит: «Как дела?»

ПОСЛЕДНИЙ МОСТ

Кто учит птиц дорогу находить,

Лететь в ночи, лететь в ночи по звездам?

И нет сетей им путь загородить

К давно забытым гнездам.

Любовь ли их в дорогу позвала,

В дорогу позвала, где так недолго лето?

Зачем летят из вечного тепла, из вечного тепла? —

Мне не узнать об этом.

Не сжигай последний мост,

Подожди еще немного.

В темноте при свете звезд

Ты найди ко мне дорогу.

Знаю я, что так непрост

Путь к забытому порогу.

Не сжигай последний мост,

Отыщи ко мне дорогу.

Не сжигай последний мост.

Не сжигай последний мост.

В моих краях такие холода.

Одни снега и ветры завывают.

А ты летишь неведомо куда,

Где дни не остывают.

Но теплые края не для тебя,

Они не для тебя, и, если обернешься,

Поймешь, что жить не можешь, не любя,

Не можешь, не любя,

И в холода вернешься.

ДАЛЬНЯЯ ДОРОГА

Ветер крышу сдул и прилетел в мой дом,

Он рояль раскрыл и ноты растревожил.

Больше я не буду вспоминать о том,

Что прошло и снова быть не может.

Я, как этот ветер, в темноту ворвусь,

Странником ночным брожу я одиноко.

К нотам на рояле больше не вернусь.

Музыке уже не звучать в моей душе.

Дальняя дорога,

Прошлое не трогай,

Дальняя дорога,

От былого ни следа.

Дальняя дорога,

Дальняя дорога,

Поздняя дорога в никуда.

Где мой перекресток четырех дорог?

Серый камень, где мой верный путь начертан?

Улетел куда-то с нотами листок.

Я теперь его ищу по свету.

Мне осветят путь горящие мосты,

Улетают искры, превращаясь в звезды.

В прежней жизни клавишей коснешься ты.

Музыке уже не звучать в моей душе.

ВО ВСЕ ВРЕМЕНА...

Что за тяга к старинным вещам,

К оборотам ушедших мгновений?

Словно кто-то тебе завещал

Не предать дни былые забвенью.

Погаси электрический свет,

Теплым воском пусть плавятся свечи.

Поплывем вспять течению лет

В чьи-то страсти, разлуки и встречи.

Во все времена светила луна.

Любовью любовь называлась.

На смену балам плыла тишина

И снова балами взрывалась.

И кто-то в ночи шептал имена.

Так много веков продолжалось.

Во все времена светила луна,

И нам она тоже досталась.

Мы откроем старинный сундук,

Пыль времен отряхнем мы с событий,

И забытый, таинственный звук

Из реки дней ушедших к нам вытек.

И в камине огонь затрещал,

Нам поведали сказки поленья...

Что за тяга к старинным вещам,

К оборотам ушедших мгновений?

ПАМЯТЬ-ПТИЦА

Память-птица, память-птица

Может в сердце затаиться,

Может долго не тревожить,

Может вовсе не вспорхнуть.

Память-птица, память-птица

Копит годы, копит лица.

Все она на свете может

Оживить и зачеркнуть.

Ты птицею летишь.

Бросает тень крыло,

То вверх, то камнем вниз,

То просто рядом кружишь.

Мне холодно пока,

Ты улетай в тепло,

С теплом ко мне вернись,

Не возвращайся стужей.

Память-птица, память-птица

Как усталая певица

С тихим голосом далеким

За кулисами души.

Память-птица, память-птица,

На исписанной странице

Незаконченную строчку

Мне тихонько подскажи.

Ты птицею летишь.

Бросает тень крыло,

То вверх, то камнем вниз,

То просто рядом кружишь.

Мне холодно пока,

Ты улетай в тепло,

С теплом ко мне вернись,

Не возвращайся стужей.

Память-птица, память-птица,

Если радость возвратится,

Ты упрячь мои обиды

В самый дальний уголок.

Память-птица, память-птица,

Помоги беде забыться,

Чтоб из самой черной тучи

Солнца луч пробиться мог.

РАЗГАДАЙ МОЙ СОН

День как день – никаких новостей.

День как день, проводили гостей.

Перемыта посуды гора,

И опять на работу с утра.

Разгадай мой сон —

Что бы это значило? —

Плыл на лодке слон,

Веслами покачивал.

Плыл по воле волн,

Плыл – не поворачивал.

Очень странный сон.

Что бы это значило?

Год как год – лето, осень, весна.

Год как год, нет ни ночи без сна.

Тихо плещет о лодку волна.

Я уже не могу без слона.

Разгадай мой сон —

Что бы это значило? —

Плыл на лодке слон,

Веслами покачивал.

Плыл по воле волн,

Плыл – не поворачивал.

Очень странный сон.

Что бы это значило?

Жизнь как жизнь – дни текут, как вода.

Жизнь как жизнь, ты мой сон отгадал.

Мы с тобою по жизни плывем,

Волшебство в сновиденья зовем.

ОТЕЛЬ ШЕРАТОН

Была молодой и зеленой,

И сытой бывала не слишком.

О Хилтонах и Шератонах

Читала в заманчивых книжках.

А лучшей едою считала

Котлеты, а к ним макароны.

И даже во сне не мечтала

О Хилтонах и Шератонах.

Отель Шератон, лакей откроет двери.

Отель Шератон, сама себе не верю.

Отель Шератон, подхватит чемоданы.

Отель Шератон, неведомые страны.

Ведет меня в горку кривая,

В Парижах бываю и в Боннах.

И запросто там проживаю

И в Хилтонах, и в Шератонах.

По белому свету летаю

За йены, за марки, за кроны,

Но лучшей едою считаю

Котлеты, а к ним макароны!

СТАРЫЙ ТРАМВАЙ

Век свой доживающим трамваем

Покатилась в прошлое любовь.

Кто-то остановки называет,

Нам не разобрать забытых слов.

На один не сходится билетик —

И желаний исполненья нет.

В наш трамвай подсядет кто-то третий

И счастливый оторвет билет.

Нарисуй на стекле вопросительный знак,

Нарисуй на стекле восклицательный знак.

Пусть колеса стучат сердцу в такт, сердцу в такт —

Вопросительный знак, восклицательный знак.

И подумает кто-то – здесь что-то не так —

Вопросительный знак, восклицательный знак!

Рельсы старым улицам мешали,

Звон трамвайный улицы будил.

Что-то долго мы с тобой решаем —

Кто-то первым должен выходить.

Поворот. Качнулся наш вагончик.

Прошуршала ветка по стеклу.

Круг мы завершили, путь окончен

У вчера и завтра на углу.

ДЫМ ОТЕЧЕСТВА

Учил урок прилежный школьный мой приятель,

Что дым отечества нам сладок и приятен.

Но в детство канула забытая тетрадка,

Давно дымит мое отечество не сладко.

И вот недавно я узнал совсем случайно,

Что друг давно к другому берегу отчалил,

Открыл свой бизнес там, и дело процветает,

Но все равно ему чего-то не хватает.

Душа не лечится, душа не лечится,

И по ночам ушедшее тревожит.

Там дым отечества, там дым отечества,

Хоть горек он, но нет его дороже.

И человечество, и человечество

Ломает головы, понять не может

Мое отечество, мое отечество,

Где горек дым, но нет его дороже.

Глядят ученые-астрологи на звезды

И составляют невеселые прогнозы,

И обожают цвет коричневый уроды

И изгоняют из отечества народы.

И у посольства вьются очереди шумно.

Хоть там немало дураков, но много умных.

Их потеряв, мое отечество мельчает.

Они уедут, чтобы мучиться ночами.

ПИСЬМА

Моды на письма давно уже нет,

А мне почтальоном вручен

Синий конверт, невесомый конверт,

В нем несколько слов ни о чем.

Если б ты жил от меня далеко

И не было связи другой,

Тебе до меня дозвониться легко,

Всегда телефон под рукой.

Но что тебе навеяло такое настроение?

Такое настроение в тебе не угадать.

А может, твоя бабушка, как девочка, рассеянно

Забыла своей юности пожухшую тетрадь.

А в бабушкиной юности была другая музыка,

И как сейчас танцуем мы, для бабушки смешно.

А в бабушкиной юности писали письма грустные.

Нам кажется, что только что, ей кажется – давно.

Пух тополиный влетает в окно,

Век наш в транзистор включен.

Я неотрывно смотрю на одно

Из нескольких слов ни о чем.

Мы на ходу произносим слова,

Вечно куда-то спешим.

Молодость бабушки тоже права.

И ты мне еще напиши.

ДОЧЕНЬКА

У тебя для грусти нет причины,

В зеркала так часто не глядись.

Замирают вслед тебе мужчины,

Если мне не веришь – обернись.

А ты опять вздыхаешь,

В глазах печаль тая.

Какая ты смешная,

Доченька моя,

Как будто что-то знаешь,

Чего не знаю я.

Какая ж молодая ты еще,

Доченька моя.

Мы с тобой уедем к морю летом,

В город, где магнолии в цвету.

Я открою все свои секреты,

Все твои печали отведу.

А ты опять вздыхаешь,

В глазах печаль тая.

Какая ты смешная,

Доченька моя,

Как будто что-то знаешь,

Чего не знаю я.

Какая ж молодая ты еще,

Доченька моя.

Посмотри на линии ладони,

Все поймешь, гадалок не зови.

Это ангел, нам не посторонний,

Прочертил там линию любви.

Я САМА НЕ ПОЙМУ

Отражают зеркала

Взгляд мой беспокойный.

Вольной птицей я была,

Стала вдруг невольной.

Отчего же, не пойму,

Так могло случиться,

Что к приходу твоему

Крашу я ресницы.

Все девчонки говорят —

Ты какой-то странный.

И, мечтая за моря,

Учат иностранный,

Говорят, что я б могла

Стать фотомоделью,

Ну, а я тебя ждала

Целую неделю.

Я тебе цветов куплю

И в кино билеты.

Я сама скажу – люблю!

Что ответишь мне ты?

А вокруг полно ребят,

Есть получше лица,

Но лишь только для тебя

Крашу я ресницы.

Странная женщина

С любимыми не расставайтесь 

(Ответы на записки из зала) 

– Ваш муж – врач. У вас такие разные профессии. Неужели вам до сих пор есть о чем говорить? 

– День и ночь мы разговариваем. У нас все общее. Мы друг без друга никуда не ходим. Мы ни разу не отдыхали врозь.

– А вам не кажется, что иногда надо отдыхать друг от друга? 

– Почему?! Даже если он на два дня уезжает на дачу без меня, я переживаю: жизнь так быстротечна, а эта разлука еще два дня у нас отнимает. Зачем же нам разлучаться?!

– Для обострения отношений... 

– Мне не нужно обострений. В этом отношении я скучный человек. У нас в семье нет обострений, нет перепада настроения, нет истерик. Я предпочитаю стабильность.

– Давид был первым, кого вам «подыскали», или вы отсматривали варианты? 

– Приводили в компанию разных людей. Я их даже и не помню. Откровенно говоря, я сама – не такой притягательный объект, чтоб «меня домогались, а я отвергала». Не было этого. На меня никто не распространял свою большую нежность, и никто меня замуж не звал. Я вообще в своей жизни ни одного предложения не отвергла.

– Вы не хотели бы предостеречь девушек, которые достаточно регулярно получают предложения и столь же регулярно их отвергают? 

– Надо сочетать желаемое с действительным. Надо оценивать себя адекватно. Часто приходится слышать от девушек: «Это не мой уровень». Приземлись! Что значит «не мой уровень»? Если человек приличный, не предатель, нет у него каких-то явных пороков – подтягивай до своего уровня. Всех отвергать нельзя! Самый ужасный аргумент: «Я не могу с ним выйти в приличное общество». Не выходи! Найди себе другое общество.

– То есть вы считаете, что ради мужчины стоит отказаться от общества? 

– Да!

– Насколько значимым является аргумент физического неприятия? 

– Вот это беда! Физическая приязнь должна быть обязательно, а иначе придется искать ее на стороне.

– Как долго нужно присматриваться друг к другу? 

– Четыре месяца. Если за четыре месяца не сделано предложение – все пойдет не так.

– Это время вы как-то логически вычислили или определили опытным путем? 

– Опытным. Мы с Давидом познакомились в мае. В августе мы вместе отдыхали. А когда вернулись в Москву, ситуация «зависла»: хоть мы были уже немолоды (мне было 30 лет, ему – 36), но я не могла его привести ночевать к нам домой: у нас в семье это было не принято. К нему тоже было нельзя: его мать такого не одобряла. Ну и что – брать ключи от чужих квартир?! Мы не могли, мы как-то не так были устроены. Стала горевать, думала, что осень и зима нас разлучат. Даже хотела купить лыжи себе и ему – чтобы у нас был повод зимой встречаться... Стала бояться, что наши отношения подошли к финалу (по моим понятиям, уже все сроки прошли), и вдруг он мне говорит: «Холодно становится. Нам с тобой пора жениться», – в общем, озвучил мои собственные мысли.

– А вам не кажется, что если бы роман развивался не от тепла к холодам, а наоборот, то он мог бы растянуться месяцев на восемь? 

– Нет, погода – это сопутствующий фактор. Если ни у парня, ни у девушки нет обязательств перед другим человеком, то за 3—4 месяца (то есть за 100—150 дней) общения почему бы им не решиться жить вместе? Все равно сексуальные отношения между ними уже существуют (а если нет – то это странно, это какая-то патология), друг к другу люди успели присмотреться... Затягивание отношений может означать, что либо Он, либо Она в партнере видят «что-то не то», что-то, не позволяющее соединить им свои жизни. Тогда эти отношения закончатся разрывом рано или поздно.

– Как определить момент развязки в отношениях? 

– Очень часто «пограничным моментом» является какое-то незначительное событие: она долго к телефону не подходила или он два дня не звонил. После этого начинается выяснение отношений. Чаще всего это действительно ограничено сроком в четыре месяца, у некоторых все происходит чуть раньше, но если потребность в выяснении назрела, значит, пора решать. Иначе потом обоим будет несладко.

– Мы читали, что в вашем доме нет главного – письменного стола, за которым, как сказал Илья Резник, «так трудно пишутся стихи, что называют «тексты песен»...». 

– У меня его действительно нет. Я никогда не сижу за столом и не мучаюсь в ожидании вдохновения. Просто из какой-нибудь жизненной ситуации рождается в голове первая строчка, а за ней – все стихотворение. Недавно подошла ко мне женщина: «Вы ведь Лариса Рубальская? Можно я расскажу вам свою историю? Он полюбил другую женщину...» Она продолжала говорить, а у меня уже в голове строки:


Ты полюбил 
другую женщину, 
Какие грустные дела. 
Что в нашей жизни 
будет трещина, 
Я совершенно не ждала... 

Нет смысла «торопить» стихи, они приходят сами и совершенно неожиданно. Хорошо бы, правда, для вдохновения влюбиться.

– Вы на это способны? 

– Сейчас уже вряд ли, раньше была очень влюбчивой.

– А как муж относился к вашим романам? 

– Ну какие романы – просто состояние влюбленности... Давид нисколько не усложняет, а, наоборот, облегчает мою жизнь.

– Вы имеете в виду домашнее хозяйство? 

– Нет, я не считаю, что надо заставлять мужчину стирать белье или подметать. С этим я и сама прекрасно справляюсь, тем более что детей у меня нет. Гости, правда, каждый день бывают. Но я очень люблю готовить. Едем с мужем на рынок, закупаем продукты. Меня еще бабушка приучила к тому, что в доме должен быть полный обед: соленые огурчики, квашеная капуста, суп, второе...

– Огурчики тоже с рынка? 

– Консервацией я сама занимаюсь. Летом все выходные на даче копаюсь. Одним словом, заботы у меня, как у всякой женщины.

– Но не всякая женщина может позволить себе купить квартиру в престижном доме на Кутузовском проспекте. 

– Мы ее не покупали. Здесь раньше была коммуналка. Мы по обычному объявлению просто съехались с мужем, а две не слишком дружные соседки получили по отдельной однокомнатной квартире. Мы ничего не ломали и не перестраивали. Нам вполне хватает двух комнат, хоть они и не слишком большие. Многие говорят, что я могла бы себе позволить более «звездную» жизнь.

– Наверное, вас любят не только за песни, но и за то, что вам при такой популярности удается оставаться самой собой. 

– Я родилась в очень простой семье. Не было у меня никаких покровителей. Небеса отметили меня способностью писать и потихонечку подниматься наверх (я чувствую, что лестница еще не закончилась). Но талант был дарован мне той, какой я была тогда. Если изменюсь, могу потерять все. Боюсь даже разорвать привычный круг «работа – поэзия – дом». На жизнь вполне хватает. Мои потребности не растут, я могу сегодня больше, чем хочу. Амбиции свойственны либо молодым, либо пустым. Ко мне же известность пришла, когда я была состоявшейся личностью. У японцев есть пословица: «Спелый рис держит голову вниз». Я, видимо, уже спелый рис. Все, что нужно, у меня есть: квартира, дача, правда, на 101-м км, «Нива». А о полах с подогревом, «мерседесе», особняке не мечтаю.

– Особняка у вас пока нет, но квартира обставлена с большим вкусом. 

– Давид все обустраивал своими руками: сам делал лепку на стенах и потолке, собрал из двух люстр кухонный абажур под старину. Вообще интерьером занимается он, я только мешаю.

– Обстановка у вас стильная и, по-моему, вся мебель старинная. 

– Это лишь малая часть из того, что осталось после моего вмешательства. Давид просто помешан на старых вещах, со всех помоек несет в дом какие-то крючки, полочки, замочки. Когда мы съезжались, он привез всю мебель, оставшуюся, по-моему, от его бабушки. Я хотела поменять ее. В результате нашли компромисс: муж купил новый кожаный гарнитур... под старину. Но часть бабушкиного наследства тоже оставил волевым решением.

– А компьютер нужен вам для работы? 

– Я стихи в голове держу.

– Ваши ангелочки «вписались» в него как нельзя лучше. 

– Да, ангелов я собираю. Чувствую, что они все время летают надо мной, оберегая в жизни. Одна художница сделала нам копию картины Буше. Когда я на нее смотрела, мне казалось, что в углу обязательно должны быть ангелочки. И я начала их коллекционировать.

– Вы еще коллекционируете настенные тарелки? 

– Из всех стран их привозим. К сожалению, поздно начали.

– А сухой корм, разбросанный по квартире, – это так надо? 

– Таким образом наша любимица – пуделек Фенечка запасы на день делает. Но мы ей все прощаем.

– Какое у вас любимое место в доме? 

– Конечно, кухня. Здесь и столовая, и гостиная, и «репетиционная».

– Что значит «репетиционная»? 

– Когда я напишу новый текст, заставляю Давида сесть, отложить газету и слушать. И пою ему, всегда на один и тот же мотив, так как со слухом у меня не все в порядке. Муж – первый, самый строгий и пристрастный слушатель моих песен.

– Бывает, что и «заворачивает» текст? 

– Запросто.

– Говорят, эстрада – «легкий» жанр. Это так? 

– Это сладкий жанр. Захожу я в магазин, а там Аллегрова поет на мои стихи: «Но не было измен...». Еду в такси, из магнитофона голос Саши Малинина: «Плесните колдовства в хрустальный мрак бокала...». Ребята на улице играют на гитарах: «Куда ты денешься...». Продавщицы на рынке меня узнают, цены снижают. Это приятно.

– Вам не сложно писать «мужские» песни, например для Малинина, Муромова или Буйнова? 

– Наверное, все дело в ангелах. Оказывается, с давних времен ведется нескончаемый спор: мужского или женского они пола? Думаю, всякие бывают. Потому что тот, кто мне помогает, приводит меня порой в странное состояние, когда я пишу абсолютно мужские, мужественные тексты.

СТРАННАЯ ЖЕНЩИНА

Желтых огней горсть

В ночь кем-то брошена.

Я твой ночной гость.

Гость твой непрошеный.

Что ж так грустит твой взгляд?

В голосе трещина.

Про тебя говорят —

Странная женщина.

Странная женщина, странная,

Схожа ты с птицею раненой,

Грустная, крылья сложившая,

Радость полета забывшая.

Кем для тебя в жизни стану я?

Странная женщина, странная.

Я не прошу простить,

Ты ж промолчишь в ответ.

Я не хочу гостить

И уходить в рассвет.

В грустных глазах ловлю

Искорки радости.

Я так давно люблю

Все твои странности.

НА ПОКРОВКЕ

По старенькой Покровке

Крадется ночь-воровка,

Колдует и пугает, ведет свою игру.

А я, ее сыночек, гуляю этой ночью

И сам пока не знаю,

Где окажусь к утру.

На Покровке я родился,

На Покровке я крестился,

На Покровке я влюбился,

Коренной ее жилец.

На Покровке, на Покровке

Вьется жизнь моя веревкой,

А веревке, как ни вейся,

Будет где-нибудь конец.

На старенькой Покровке

Весенняя тусовка,

В зеленые одежды закутались дворы.

А я пройду по маю и чей-то взгляд поймаю,

Хоть я уже не в гору,

Но все же не с горы.

На Покровке я родился,

На Покровке я крестился,

На Покровке я влюбился,

Коренной ее жилец.

На Покровке, на Покровке

Вьется жизнь моя веревкой,

А веревке, как ни вейся,

Будет где-нибудь конец.

На старенькой Покровке

К трамвайной остановке

Пойду я на свиданье, как в прежние года.

Покровские ворота закрыты для кого-то,

А для меня, я знаю,

Открыты навсегда.

НЕ ДОЛГО ДУМАЯ

Ночь была теплой, как чай недопитый.

Воздух таким упоительным был.

Понял я вдруг, ты и есть Афродита,

Пену я сдул и тебя полюбил.

Я любовался изгибами тела,

Греческий миф для себя я открыл.

Был я влюблен, только ты не хотела,

Чтоб я тебе о любви говорил.

Не долго думая, с небес

Ко мне в ту ночь спустился бес.

Не долго думая, мне голову морочил.

Но оказалась ты не той

Моей несбывшейся мечтой,

Одной из тысячи ночей недолгой ночью.

Что ж ты, богиня, меня не спросила —

Что я люблю и чего не люблю?

Искру зажгла и сама ж погасила,

И вся любовь покатилась к нулю.

Теплая ночь приближалась к рассвету,

Куталась ты в одеяло из сна.

Понял я вдруг – ничего в тебе нету,

Ты не богиня, а пена одна.

УДИВИТЕЛЬНО!

Подцепили изящно вы каперсу

Леденящим копьем серебра.

Взгляд горящий, летящий по адресу,

Намекнул мне прозрачно – пора!

Недопитый глоток Бенедиктина

Покачнул изумрудную тень.

Ах, какой же был день удивительный,

Ах, какой удивительный день.

Занавески поплыли к сближению,

Ненароком спугнув мотылька.

Как прелестна в капризном движении

Мне обвившая шею рука.

Опасаясь вам быть утомительным,

Быстро сбросил одежды я прочь.

Ах, какой была ночь удивительной,

Ах, какой удивительной ночь.

Бледный свет по подушкам рассыпался,

За окном новый день поджидал.

Мой бокал опрокинут, я выпил все,

Вы простите меня за финал.

Вы в любви были так убедительны,

Я ценю ваш старательный пыл.

Быстро вас я забыл, удивительно,

Удивительно быстро забыл!

ЛЕБЕДИНОЕ ОЗЕРО

Смотрю на сцену, замирая,

Как будто нет вокруг людей.

А там, как ангелы из рая,

Порхает стайка лебедей.

Залюбовался я Одеттою,

В прикид из перышек одетою.

Машет, машет ножкой тонкой,

Очень жалко мне девчонку.

В том, что лебедь на диете,

Виноват Чайковский Петя.

Ой, упал мой лебедь белый.

Петя, Петя, что ты сделал?

А во дворе кипели страсти —

Ребята, нам бы так пожить!

А принц с ума сошел от счастья,

В колготках беленьких кружит.

Он к ней подплыл, душа продажная,

И показал свое адажио.

Машет, машет ножкой тонкой,

Очень жалко мне девчонку.

В том, что лебедь на диете,

Виноват Чайковский Петя.

Ой, упал мой лебедь белый.

Петя, Петя, что ты сделал?

На вид-то принц нормальный парень,

Чего несется, как шальной?

Как будто кто его ошпарил,

И стало плохо с головой.

Мне закричать Одетте хочется —

Беги, а то все плохо кончится!

СТАРАЯ ЗНАКОМАЯ

Завертела меня жизнь, закрутила.

Вечно занят, днем и ночью дела.

Я забыл тебя, а ты позвонила

И зачем-то вдруг к себе позвала.

Не узнал я сразу в трубке твой голос,

А потом узнал и был удивлен

И сказал, что я по-прежнему холост

И к тому же ни в кого не влюблен.

Старая знакомая,

Наша жизнь расколота,

Наша жизнь поломана,

Чья же в том вина?

Старая знакомая,

Старая знакомая,

Бывшая знакомая,

Бывшая жена.

Я не знаю, кто над нами колдует?

Перед кем за это счастье в долгу?

Обнимаю я тебя и целую,

Понимая, что уйти не смогу.

Завертела меня жизнь, закрутила,

Что поделаешь? Такая судьба.

Я забыл тебя, а ты позвонила,

Чтоб опять не смог забыть я тебя.


Здесь я себе почему-то нравлюсь.

А эту шляпу я потеряла – жалко!


Моя душа настроена на осень...

Так я выгляжу не часто.

Я лучше едою считаю
Котлеты, а к ним макароны!

На всех выступлениях просят прочитать стихи про котлеты!

Чем это я занимаюсь?
Может, огурцы солить собираюсь?

Может, строчка нового романса осенила?

Ты меня, любимый, ждал
На этом берегу...

Давид – классный врач. И напрасно журналисты спрашивают меня – не ревнует ли он меня к славе? У него и своей славы достаточно.


Везде хорошо. Но стихи я пишу только в Москве.


Хоть на пароходе и качает, зато, читая стихи, весь мир посмотрела


Мы с Фенькой понимаем друг друга с полуслова. И на многие вещи у нас одинаковый взгляд

ТРИ ДНЯ

Мы были очень близкими

С тобою столько раз.

Меня ты сбила выстрелом

Своих холодных глаз.

Я думал, ты обиделась,

Чужой вдруг стала ты.

Мы лишь три дня не виделись,

А ты сожгла мосты.

В эти три дня, что не виделись мы,

Столько воды утекло.

В эти три дня, что не виделись мы,

Ветром задуло тепло.

В эти три дня, что не виделись мы,

Хмурых и долгих три дня,

В эти три дня, что не виделись мы,

Ты разлюбила меня.

Не получилось повести,

А просто так, рассказ.

Ты в гулком скором поезде

По жизни пронеслась.

По ночи чиркнув искрами,

Свет глаз твоих погас.

А ведь такими близкими

Мы были столько раз.

СНЕЖНАЯ КОРОЛЕВА

Ветер закружил...

Я запомнил мгновение – снег закружил,

И возникло видение – снег закружил,

Льдинки глаз и твой голос застывший.

Кто же, ты мне скажи,

Этот холод твой выдумал, ты мне скажи?

Твое сердце так выстудил, ты мне скажи?

Стала ты навсегда разлюбившей.

Замок твой ледяной

Солнце не греет.

Грустно жить в нем одной,

Дверь приоткрой...

Снежная королева.

Если можешь, поверь, если можешь,

поверь – я люблю,

Снежная королева.

Холод в сердце твоем, холод в сердце твоемрастоплю.

И лишь только на миг

Ты меня взглядом тронула, только на миг,

И рассталась с короною только на миг,

Ты обычной девчонкой вдруг стала.

Этот странный твой мир.

Ты от жизни в нем прячешься, странный твой мир,

Мнишь себя неудачницей, странный твой мир,

От холодного плена устала.

НРАВИТСЯ – НЕ НРАВИТСЯ

Луна по небу катится,

И ноченька светла.

Скажи, моя красавица,

Что так невесела?

К чему тебе печалиться?

Кручиниться к чему?

Ну что тебе не нравится,

Никак я не пойму.

Я постель постелю,

Я тебя так люблю.

Нравится – не нравится,

Спи, моя красавица.

Ты душой не криви,

Не беги от любви.

Спи, моя красавица,

Нравится – не нравится.

Капризно топнешь ножкою,

В глаза нагонишь мрак.

Скажи, моя хорошая,

Ну что тебе не так?

С твоим капризом справиться

Стараюсь от души,

Ну что тебе, красавица,

Не нравится, скажи!

ЭТА ЮЖНАЯ НОЧЬ

Перекатился вечер в ночь довольно плавно.

Луна мерцала в невесомых облаках.

А я забыл тебе сказать о самом главном,

И мы болтали до утра о пустяках.

К утру, устав, ты на плече моем дремала,

И сон неведомый ты видела одна.

Мы по глотку с тобой отпили из бокала,

А надо было осушить его до дна.

Эта южная ночь,

Блики звезд серебристо-хрустальных.

Эта южная ночь,

Жарких пряных цветов аромат.

Эта южная ночь...

В том, что ближе мы так и не стали,

Эта южная ночь виновата. И я виноват.

Пустой бокал разбить бы вдребезги на счастье,

Но мы с тобою удержались на краю.

И разделила наши жизни ночь на части,

Теперь ты спишь, а я один тихонько пью.

Тебя забуду я, а ты меня подавно,

И ветер времени остудит весь наш пыл.

Ведь я забыл тебе сказать о самом главном,

А может, даже хорошо, что я забыл.

ПРОПАЩИЕ ДЕНЕЧКИ

Я так тебя любил, что стены падали

От твоего дыханья в темноте.

Не знаю, вспоминать так часто надо ли

Деньки, с тобой потерянные те.

Пропащие денечки,

Потерянные дни.

Ты делай все, что хочешь,

Но только не гони.

Завяли все цветочки,

Погасли все огни.

Пропащие денечки,

Потерянные дни.

Ты грешная, неверная, горячая,

Такая, что кружилась голова.

Но вышло так, что ничего не значили

Твои такие жгучие слова.

Пропащие денечки,

Потерянные дни.

Ты делай все, что хочешь,

Но только не гони.

Завяли все цветочки,

Погасли все огни.

Пропащие денечки,

Потерянные дни.

Я не такой, чтоб наперед загадывать,

Но знаю точно, вспомнишь ты не раз

О том, как я любил, как стены падали,

Как искры счастья сыпались из глаз.

БАБКИ-БАБУЛЬКИ

В темноте нашел я тапки,

Снова ночь прошла без сна.

Где же бабки? Где же бабки?

Без конца твердит жена.

Я бы мог стоять на лапках

И служить им, как дурак.

Счастье жизни только в бабках.

А без бабок – просто мрак.

Бабки, бабки, бабки-бабульки.

Жизнь без вас, как темная ночь.

Бабки, бабки, бабки-бабульки,

Кто без вас мне может помочь?

У соседей все в порядке,

Тишь, покой и благодать.

Там всегда на месте бабки,

Мне же хочется рыдать.

По натуре я не тряпка,

На своем стоять могу.

Но за тем, чтоб были бабки,

На край света побегу.

Бабки, бабки, бабки-бабульки.

Жизнь без вас, как темная ночь.

Бабки, бабки, бабки-бабульки,

Кто без вас мне может помочь?

Раньше было по-другому,

Мы не ведали забот.

Бабки были вечно дома,

А теперь наоборот.

Мы ребенка не касались,

Бабки нянчили, но вдруг

Обе бабки взбунтовались

И уехали на юг.

ШЕРШЕ ЛЯ ФАМ!

Еще до нашей эры,

В какой-то древний век

Воскликнул из пещеры

Лохматый человек:

Р-р-р! Мамонт недоперченный

Мне подан на обед!

Во всем вините женщину —

Причину разных бед.

Шерше ля фам – виной всему она одна.

Шерше ля фам – любой вам скажет

из мужчин.

Шерше ля фам – она причина всех причин.

Века стремглав летели,

В искусстве Ренессанс.

Сердца огнем горели

И бились, как фаянс.

Отважно шпаги скрещены

В предчувствии побед.

Во всем вините женщину —

Причину разных бед.

Шерше ля фам – виной всему она одна.

Шерше ля фам – любой вам скажетиз мужчин.

Шерше ля фам – она причина всех причин.

Ты в этом убедиться

Заставила меня.

Зачем-то стала сниться

В последние три дня.

Прошла по сердцу трещина,

Не мил весь белый свет.

Во всем вините женщину,

Причину разных бед.

ЛИЗА-ЛИЗАВЕТА

Жизнь мне вечные сюрпризы

Нет да нет преподнесет.

У моей подруги Лизы —

Ой, характер! Ой, не мед!

Мне казалось, счастье, счастье близко,

Но никак не добегу.

Без прописки в сердце Лизки

Поселиться не могу.

Лиза, Лиза, Лиза!

Ты брось свои капризы.

Сама не понимаешь,

Что ты с огнем играешь!

Слышишь, Лизавета!

Поторопись с ответом.

Иначе будет поздно,

Я говорю серьезно!

Я тону в твоем коварстве,

Как в стремительной реке.

Ты – другое государство,

Где граница на замке.

Мне судьба бросает вызов,

Сто препятствий на пути.

Мне без визы в сердце Лизы

Не проехать, не пройти.

КОПЕНГАГЕН

Мне в интересах у тебя не уместиться.

Твоих запросов что-то толком не пойму.

Ты так мечтаешь о вещах из-за границы,

А где тебе такие вещи я возьму?

Ну нету этого у нас в универмаге,

Я ж не начальник и совсем тут ни при чем.

А ты возьми себе билет на Копенгаген,

Там поживешь – сама узнаешь что почем.

Опять в слезах ты возвращаешься с работы,

Там кто-то снова в новой кофточке пришел.

А ты в своей лет пять назад снялась на фото.

Но мне с тобой в любой одежде хорошо.

Ну нету этого у нас в универмаге,

Я ж не начальник и совсем тут ни при чем.

А ты возьми себе билет на Копенгаген,

Там поживешь – сама узнаешь что почем.

Ты все твердишь, что за границей жизнь другая,

Я Копенгаген сам на карточке видал.

А там русалочка сидит вообще нагая,

Ты б за такое мне устроила скандал.

Смотри-ка, солнце в нашей форточке забилось,

И сердце падает в предчувствии весны.

Ты на рассвете задремала и забылась

И заграничные, наверно, видишь сны.

ОХОТНИЦА ДИАНА

Ночь упала на землю туманом,

День закрыл свою дверь на засов.

На охоту выходит Диана —

Дочь таинственных диких лесов.

Расставляет силки и капканы,

Попадают в них разные львы.

Ничего ты не знаешь, Диана,

О моей безнадежной любви.

Диана, Диана,

И я, как ни странно,

Попал в твои сети, Диана.

Не первый, не третий,

Полны твои сети,

И это печально, Диана.

Диана, Диана,

Кровавая рана

В моем бедном сердце сочится.

Диана, Диана,

Ты непостоянна.

Могло же такое случиться.

Взгляд Дианы опасней капкана,

Он стреляет верней, чем ружье.

Ты не знаешь, богиня Диана,

Что поранила сердце мое.

Все твои оголтелые стрелы

У меня застревают в груди.

Но охота – не женское дело,

Ты хоть раз безоружной приди.

Диана, Диана,

И я, как ни странно,

Попал в твои сети, Диана.

Не первый, не третий,

Полны твои сети,

И это печально, Диана.

Диана, Диана,

Кровавая рана

В моем бедном сердце сочится.

Диана, Диана,

Ты непостоянна.

Могло же такое случиться.

А сегодня случилось вдруг что-то,

И сказала Диана, зевнув:

«На охоту идти неохота,

Я, пожалуй, чуть-чуть отдохну».

Телевизор подвинув к дивану

И уткнувшись в букетик цветов,

Ты рыдала, богиня Диана,

Глядя фильм про чужую любовь.

САПЕР

Сегодня не до смеха мне,

Тут случай непростой.

Ты на меня наехала

Своею красотой.

Увидел ноги длинные

И синий взгляд в упор...

Ой, жизнь, ты поле минное,

А я на нем сапер.

Я по полю, я по полю, я по полю наугад.

Точит болью, точит болью, точит болью

синий взгляд.

Мне на волю, мне на волю, мне на волю бы

назад,

Я по полю, я по полю, я по полю наугад.

Прикольными словечками

Вела ты разговор.

С душою покалеченной

Теперь живет сапер.

Любовь – болото с тиною,

Затянет – не спасусь.

Ой, жизнь, ты поле минное,

И я на нем взорвусь.

Я по полю, я по полю, я по полю наугад.

Точит болью, точит болью, точит болью

синий взгляд.

Мне на волю, мне на волю, мне на волю бы

назад,

Я по полю, я по полю, я по полю наугад.

Ты – как кино с помехами,

С тобой покоя нет.

Зачем, скажи, наехала,

Затмила белый свет?

Тебя на край подвину я,

А может, не смогу.

Ой, жизнь, ты поле минное,

Я по нему бегу.

МАДМУАЗЕЛЬ

Ты так мечтаешь жить богато и красиво,

На завтрак крабы, а на ужин бланманже.

А я сегодня был с тобой всю ночь счастливым.

К чему Диор, когда такое неглиже?

Ты говорила по-французски так свободно.

Ты мне шептала: «Се ля ви, пардон, мерси»...

Но мне свозить тебя в Париж не по доходам,

Коплю я деньги, чтоб сказать, поймав такси:

«Мадмуазель, карета у подъезда!

Мадмуазель, поехали со мной.

А ваших глаз неведомая бездна

Меня влечет своею глубиной.

Мадмуазель, позвольте вашу руку,

Вы так тонки, вы юная газель.

Я даже час не выдержу разлуку,

Не уходите в ночь, мадмуазель!»

Ты что Людовиком мне голову морочишь?

Вы разминулись с ним немножечко в веках,

И королем твоим был я сегодня ночью

И всех людовиков оставил в дураках.

Закрой глаза, давай взлетим с тобой на небо,

Два нежных ангела средь белых облаков...

Я никогда еще таким счастливым не был,

Я для тебя на все, любовь моя, готов.

КРАСНАЯ ШАПОЧКА

В темном лесу нашей жизни дремучей

Мне вдруг тебя подарила судьба.

Лучше совсем не люби, но не мучай —

Это ж не жизнь, а сплошная борьба.

Что бы ни сделала – вечно права ты.

Бурный поток сумасбродных идей.

Грешный лишь я, и лишь я виноватый.

Не человек, а какой-то злодей.

Тоже мне, Красная Шапочка!

Серого волка нашла.

А на цветной фотокарточке

Так ты нежна и мила.

Красная Шапочка, брось притворяться.

Топать ногами тебе не к лицу.

В этом лесу так легко потеряться

Даже такому, как я, молодцу.

Хватит мне строить невинные глазки.

Выйди из «джипа» и дуй на метро.

Знаем мы эти наивные сказки,

Где под конец побеждает добро.

МАРУСЯ

Сердце боль то сожмет, то отпустит,

Я устал эту боль запивать,

Больше я, понимаешь, Маруся,

Не желаю тебя целовать.

Не кричи и не топай ногами,

Не стучи по столу кулаком.

Сам себя я ужасно ругаю,

Что с тобой был, Маруся, знаком.

Я не люблю тебя, Маруся,

Хотя, бывает, и боюсь.

Ты не в моем, Маруся, вкусе,

И на тебе я не женюсь.

Я с тобою, Маруся, как в клетке,

Позабыл, что такое покой.

А походка у нашей соседки —

Никогда я не видел такой.

Мы с соседкой по рюмке, закусим,

Не мешай моей новой судьбе.

Ты утри свои слезы, Маруся,

Ни за что не вернусь я к тебе.

ЛЮБАНЯ

В тот городок под солнечным сияньем

Случайно был заброшен я судьбой.

Любовь с медовым именем Любаня,

Мы здесь впервые встретились с тобой.

Ты помнишь, Любаня, ту ночь у причала,

Где был поцелуй горячее огня,

Где лодочку нашу не ветром качало

И где ты потом разлюбила меня.

Не знал я, что так горек вкус измены.

Жил просто, не страдая, не любя.

В душе моей случились перемены,

Когда, Любаня, встретил я тебя.

Ты помнишь, Любаня, ту ночь у причала,

Где был поцелуй горячее огня,

Где лодочку нашу не ветром качало

И где ты потом разлюбила меня.

Я навсегда запомню эти даты,

Запомню эти два недолгих дня.

Один – когда ко мне навек пришла ты,

Другой – когда исчезла от меня.

ВИНОВАТ Я, ВИНОВАТ!

Хожу я по лезвию бритвы,

Терплю поражения в битвах,

А ты все качаешь права.

Любимая, ты не права!

А ты говоришь – так и надо,

Моим поражениям рада.

Зачем же такие слова?

Любимая, ты не права.

Виноват я, виноват,

Без суда и следствия.

Ты смени свой строгий взгляд

На другие действия.

В море жизни я – фрегат,

Потерпевший бедствие.

Виноват я, виноват,

Без суда и следствия.

Желтеют акации летом,

Тебе поспешить бы с ответом,

А то нас поссорит молва.

Любимая, ты не права.

Прикинь, без меня разве слаще?

И плачешь ты разве не чаще?

Зачем же ломаешь дрова?

Любимая, ты не права.

Виноват я, виноват,

Без суда и следствия.

Ты смени свой строгий взгляд

На другие действия.

В море жизни я – фрегат,

Потерпевший бедствие.

Виноват я, виноват,

Без суда и следствия.

Шампанское выстрелит пеной.

Обиды забудь и измены,

Пусть кругом идет голова.

Любимая, ты не права.

Под шорох подкравшейся ночи

Ты нежности снова захочешь.

И ухнет ночная сова —

Любимая, ты не права.

КУДА ТЫ ДЕНЕШЬСЯ!

Вошла, стряхнула с шубы снег,

Прикинута по-модному.

Блеснули из-под синих век

Глаза твои холодные.

Прошла, коленками дразня,

Мол, делай ставки крупные.

Уже бывали у меня

Такие недоступные.

Куда ты денешься,

Когда разденешься,

Когда согреешься в моих руках.

В словах заблудишься,

Потом забудешься,

Потом окажешься на облаках.

Отпив глоточек коньяка,

Пускаешь дым колечками

И намекаешь свысока,

Что мне ловить тут нечего.

Куда нам, маленьким, до вас —

Величество, Высочество.

Но в уголках надменных глаз

Я видел одиночество.

Куда ты денешься,

Когда разденешься,

Когда согреешься в моих руках.

В словах заблудишься,

Потом забудешься,

Потом окажешься на облаках.

Учти, я опытный игрок,

Не знавший поражения.

Сейчас пойдет по нервам ток

Большого напряжения.

И ты отпустишь тормоза,

И вся надменность кончится.

Ведь можно то, чего нельзя,

Когда уж очень хочется.

А БЫТЬ МОГЛО СОВСЕМ НЕ ТАК...

Встречаешь меня заплаканным взглядом.

Отчаянных слов глухая ограда.

И ключ на столе, и вещи у двери.

Недоброй молве смогла ты поверить.

А быть могло совсем не так,

Ведь я тебе совсем не враг.

Все быть могло, но не сбылось.

Теперь мы врозь. Теперь мы врозь.

В холодную ночь ушла ты из дома.

Так было не раз. До боли знакомо.

Но ты не учла лишь самую малость —

Ты вещи взяла, а сердце осталось.

А быть могло совсем не так,

Ведь я тебе совсем не враг.

Все быть могло, но не сбылось.

Теперь мы врозь. Теперь мы врозь.

Беда на двоих, и нет виноватых.

За что же, скажи, такая расплата?

А стрелки бегут печально по кругу.

Мы учимся жить уже друг без друга.

КТО СКАЗАЛ...

Снова осень сгорела пожаром

На пороге холодной зимы.

Говорят, мы с тобою не пара

И не сможем быть счастливы мы.

Говорить, пожимая плечами,

Может каждый, кто хочет, любой,

Но как сладко нам вместе ночами,

Только мы понимаем с тобой.

Кто сказал, что в любви есть законы

И что правила есть у судьбы,

Тот не знал нашей ночи бессонной,

Тот, как мы, никогда не любил.

Холода наши души не тронут,

Нашей ночи не стать холодней.

Кто сказал, что в любви есть законы,

Ничего тот не знает о ней.

По любви мы крадемся, как воры.

Перед кем мы виновны, скажи?

Наша ночь гасит все разговоры

И звездой на подушке дрожит.

Ты вздохнешь легким облачком пара

На замерзшее к ночи окно.

Мы и правда с тобою не пара,

Нас любовь превратила в одно.

С ТОЙ ДАЛЕКОЙ НОЧИ...

Опять в саду алеют грозди,

Как подобает сентябрю.

Ты был моим недолгим гостем,

Но я судьбу благодарю.

Мы были оба несвободны,

И в этом некого винить.

И не связала нас на годы

Судьбы запутанная нить.

С той далекой ночи нашей

Ты совсем не стала старше,

Хоть глаза глядят серьезней,

А в улыбке грусти след.

С той далекой нашей ночи

Изменился ты не очень,

Хоть сто зим прошло морозных

И сто грустных, долгих лет.

Летучей молнией мелькнула,

Влетела в жизнь и обожгла.

Нет, нас судьба не обманула,

Она нас просто развела.

Но все всегда идет по кругу,

Как предназначено судьбой.

И несвободны друг от друга

Все эти годы мы с тобой.

Он лучше всех 

(Ответы на записки из зала) 

– Считается, что поэту для творчества необходимо состояние влюбленности. А вы влюбляетесь? 

– Нет. Да и чего влюбляться-то? Я его жду, своего мужа, я люблю, когда он приходит домой, когда мы бываем вместе. Он лучше всех. Ведь это он, Давид, познакомившись с моими первыми поэтическими опусами, сказал: «Пиши песни, у тебя получается». А потом нашел Мигулю, показал ему. Так и тащит меня всю жизнь. А сейчас занимается подготовкой моего вечера, придумывает сценарий, заключает договоры, встречается с художниками, со спонсорами. Разве я сама все это осилила бы? Хотя он тоже занят работой в институте, он стоматолог.

– Лариса, вы доверили ему свое сердце, свою музу, но ведь зубы – это гораздо страшнее? 

– Ну что вы, у него это отлично получается. Давид действительно хороший врач. Что же до музы, то муж отдельно, муза отдельно.

– Вы знаете, после всех ваших рассказов о Давиде я как-то в этом засомневалась. 

– Да? Впрочем, если бы он меня обижал, ревновал, тиранил – разве мне было бы до песен? Но та жизнь, которую он мне дает, создает то душевное состояние, которое и позволяет мне писать.

– И не просто писать, но и преуспевать. Вы азартны? 

– В моей жизни не было испытания на азарт. У меня не бывает бешеных денег, с которыми можно было бы легко расстаться. Да и мне как-то жалко их на развлечения тратить.

– И ни во что не играете? 

– Хожу на съемки «Счастливого случая», но это интеллигентная игра. Это не азарт, это тщеславие тащит наверх.

– Лариса, а на что вам не жалко тратить деньги? 

– На еду. Мы любим вкусно и хорошо поесть. Я, в отличие от дам моей комплекции, никогда не обещала себе сесть на диету или начать с понедельника. Много готовлю, балую мужа. Люблю саму суть готовки. Ничего не изобретаю, но пробую, чтобы вкусно было. Ну, а затраты соизмеряем с заработком. Я раньше очень плохо жила, так что знаю, что может быть и так, и этак. Поэтому в жизни неприхотлива, барских замашек не имею.

– Мне казалось, что вы фантазерка, а оказывается, вы все-таки реалистка. 

– Да. Реалистка с налетом романтики. Я была всякая. Но сейчас, в моем возрасте, смешно жить фантазиями. Хотя мечта у меня есть: один раз пойти пройтись по промтоварным магазинам, которые постоянно рекламируют, посмотреть, что там есть на самом деле. Нет, покупать я ничего не собираюсь. Раз в год я бываю за границей и привожу оттуда несколько тряпок, которых мне на год вполне хватает. А вот просто походить, посмотреть. А то ведь все некогда, бываю только там, где нужно.

– К сожалению, цейтнот – неотъемлемая часть жизни творческой личности. И все-таки... Лариса, в ваших песнях часто упоминаются цветы: левкои, клевер, незабудки... Цветы скромные. А вот о гвоздиках – чуть ли не самом главном букетном цветке – сказано вообще очень сердито: «Равнодушны, как и ты, эти скучные цветы». А как вы в жизни относитесь к цветам? 

– Я цветы не люблю вообще. Люблю цветущие ветки – жасмин, сирень, акацию. Но когда они растут, а не в вазе. Всем всегда говорю: «Только цветы не дарите». Вообще не люблю, когда дарят. Я себя чувствую как-то неудобно: люди на это тратятся. Сама люблю не то чтобы дарить, а поделиться тем, что есть. Вообще не люблю всякие ритуалы: дни рождения, праздники, поздравления. Моя среда обитания – неомраченные будни.

СЛУЧАЙНАЯ НОЧЬ

Был вечер, к десяти,

И не было такси.

И страшная гроза,

И ты, промокшая насквозь.

Спросил я: «Подвезти?»

Сказала: «Подвези»...

И встретились глаза,

И все внутри оборвалось.

Случайная ночь,

Сирени дурман.

Случайная ночь, наш случайный роман.

Запутавший нас,

Окутавший нас

Безумный ночной ураган.

Откуда ты взялась?

Влетела, ворвалась.

Дотронулась рукой

И сразу стала мне родной.

Меня на помощь звал

И тайны открывал

Негромкий голос твой

И поздний разговор ночной.

Случайная ночь,

Сирени дурман.

Случайная ночь, наш случайный роман.

Запутавший нас,

Окутавший нас

Безумный ночной ураган.

К утру часы спешат,

Тебе пора бежать.

И лужи отражают

Уходящую тебя.

Дождь катится с плаща,

Любимая, прощай.

Прощай, моя чужая

И случайная судьба.

НЕБЫЛИЦА

Я расскажу вам небыль,

Правдивую точь-в-точь.

В одном и том же небе,

В одну и ту же ночь

Из тучи месяц вышел

Светить на тишину.

А рядом, чуть повыше

Он увидал луну.

Не может быть, не может,

На правду не похоже —

На это кто-то все же

Мне станет возражать.

Чьей жизни колесница

Без чуда вдаль умчится

И чудо не приснится,

Того мне, право, жаль.

Я взял кусочек мела

И обмакнул в капель.

И на сугробе белом

Нарисовал свирель.

Цветущий куст сирени

Качнулся на волне,

И лист слетел осенний

К свирелевой струне.

Не может быть, не может,

На правду не похоже —

На это кто-то все же

Мне станет возражать.

Чьей жизни колесница

Без чуда вдаль умчится

И чудо не приснится,

Того мне, право, жаль.

Все небыли и были —

Они не про меня.

Мы просто вместе были

Два долгих нежных дня.

Пока мы будем вместе,

Нам будет каждый день

Светить луна и месяц,

В снегу гореть сирень.

ЛЮСЯ

Какая ночь, как в тысяче романов,

Мерцанье звезд и танцы под луной.

И, может быть, окажется обманом

И эта ночь, и то, что вы со мной.

Как вас зовут, вы мне не говорите,

Сейчас я сам вам имя подберу.

И вы меня зовите, зовите как хотите,

Все, как туман, развеется к утру.

Давайте, Люся, потанцуем,

Поговорим о чем-нибудь,

Как часто, Люся, в жизни мы рискуем,

Так отчего ж еще раз не рискнуть.

Давайте, Люся, потанцуем,

Дает нам жизнь прекрасный шанс.

Давайте, Люся, потанцуем,

Теперь зависит все от нас.

Какая ночь, как будто на картине —

Ее в музей повесить в самый раз.

Я, как паук, запутан в паутине,

Мне нет пути назад из ваших глаз.

Как вас зовут, вы мне не говорите,

Сейчас я сам вам имя подберу.

И вы меня зовите, зовите как хотите,

Все, как туман, развеется к утру.

Давайте, Люся, потанцуем,

Поговорим о чем-нибудь,

Как часто, Люся, в жизни мы рискуем,

Так отчего ж еще раз не рискнуть.

Давайте, Люся, потанцуем,

Дает нам жизнь прекрасный шанс.

Давайте, Люся, потанцуем,

Теперь зависит все от нас.

Какая ночь, сюжет для кинофильма —

Вот крупный план прекрасных героинь.

Вздыхаю перед выбором бессильно —

Так много вас, а я, увы, один.

ЛИЛИИ

Пруд в белых лилиях прозрачен,

Все лето солнце отражал.

Я как-то раз к соседней даче

Одну девчонку провожал.

Мы с ней друг друга полюбили.

Мою соседку звали Лиля.

А я в пруду для Лили

Сорвал три белых лилии.

А я в пруду для Лили

Три лилии сорвал.

И я в окошко Лилии

Три лилии бросал.

Кружились синие стрекозы,

У нас совпали вкус и цвет.

И было все вполне серьезно,

Как может быть в шестнадцать лет.

Мы пожениться с ней решили,

И торопила время Лиля.

А я в пруду для Лили

Сорвал три белых лилии.

А я в пруду для Лили

Три лилии сорвал.

И я в окошко Лилии

Три лилии бросал.

Как у Ромео и Джульетты,

Не обошлась любовь без бед.

Соседу Ваське в это лето

Отец купил велосипед.

Поднял Василий клубы пыли,

И от меня умчалась Лиля.

ПРЕКРАСНАЯ ДАМА

Студил Петербург разгулявшийся ветер,

По звездному небу катилась луна.

Прекрасная дама летела в карете,

Вся в локонах темных, горда и нежна.

Моя незнакомка из прежних столетий,

С картины сойди и на миг оживи.

Хочу я с тобой прокатиться в карете

По грустным мгновеньям минувшей любви.

Я свечи зажгу и у зеркала сяду,

И там, в зазеркалье, пригрезится мне

Прекрасная дама с заплаканным взглядом,

И ветер студеный забьется в окне.

ТАЙНА ТРОПИЧЕСКОЙ НОЧИ

Золотые искры гаснут

В пене моря кружевной.

Появились вы прекрасной

Яркой бабочкой ночной.

В этом маленьком отеле

Яркий порт ночных огней.

Вы из ночи прилетели,

Поспешив забыть о ней.

Тайна тропической ночи,

Тайна мерцающих глаз.

Что нам судьба напророчит,

Что еще она задумала для нас?

Золотую орхидею

Я вам в волосы вколю.

Я еще сказать не смею,

Что я вас уже люблю.

Музыкант на сцену вышел,

Скоро струны зазвенят.

Как мне хочется услышать,

Что вы любите меня.

ЛОСКУТНОЕ ОДЕЯЛО

В небе месяц полукругом

Посветил да сгинул прочь.

Что ж ты спишь, моя подруга?

Посмотри, какая ночь.

Жарких плеч ужель не ломит,

Разве губы не горят?

Ты одна в холодном доме,

Запираешь двери зря...

Под лоскутным одеялом,

Где рисунок голубой,

Может быть, теплей бы стало

В эту ночку нам с тобой.

Ты меня бы приласкала,

Я б тебя наперебой,

Под лоскутным одеялом,

Где рисунок голубой.

Я зову, в ответ ни звука,

Дверь не скрипнет отворясь.

Крепко спит моя подруга,

Власти ночи покорясь.

Лишь горошинка сережки

Закатилась под кровать.

И мечтаю я до дрожи

Это ушко целовать.

НЕ ПРОЩУ!

После теплых ливней

Снова кружит белый снег.

Что же так несправедливо

Ты относишься ко мне?

Все дают советы —

От тебя совсем уйти.

Так выходит – в жизни этой

Нам с тобой не по пути.

В душе тебя не прощу.

В душе все твердо решу.

В душе расстались уже.

В душе. В душе.

От тебя я скроюсь,

Это пара пустяков.

Взял билет на скорый поезд,

Сел в вагон и был таков.

Навсегда уеду. Адрес в тайне сохраню.

И ни разу до обеда

Я тебе не позвоню.

АКВАЛАНГИСТ

Я бы мог прожить спокойно,

Я бы мог прожить спокойно,

Дням, идущим чередою,

Мог вести неспешный счет.

Но меня на дно морское,

Но меня на дно морское

Очутиться под водою

Сила тайная влечет.

В серебристом акваланге

Я на солнышке блесну,

В серебристом акваланге

Я в пучину вод нырну.

Что мне к ужину трепанги?

И без них я обойдусь.

В серебристом акваланге

К тайнам моря прикоснусь.

И в квадратное окошко,

И в квадратное окошко

Каракатицу морскую очень близко

рассмотрю.

А потом совсем немножко,

А потом совсем немножко

С осьминогом потолкую,

С крабом я поговорю.

В серебристом акваланге

Я на солнышке блесну,

В серебристом акваланге

Я в пучину вод нырну.

Что мне к ужину трепанги?

И без них я обойдусь.

В серебристом акваланге

К тайнам моря прикоснусь.

Я бы мог не возвращаться,

Я бы мог не возвращаться,

Ты б могла по воскресеньям

Посещать меня на дне.

Только будешь обижаться,

Только будешь обижаться

И однажда в день весенний

Вдруг забудешь обо мне.

ДЕВОЧКА С ПРИМОРСКОГО БУЛЬВАРА

Солнце закатилось жарким шаром,

Разметался в море звездный свет.

Девочка с приморского бульвара

По ночам мне снится столько лет.

Где же вы, ночи летучие,

Где ж вы, протяжные дни?

Девочку самую лучшую

Бережно память хранит.

Не отпускает и мучает,

Старая рана саднит.

Где же вы, ночи летучие?

Где ж вы, протяжные дни?

Цвет акаций лег на тротуары,

Шепот губ твоих глушил прибой.

Девочка с приморского бульвара,

Как мы были счастливы с тобой!

Где же вы, ночи летучие,

Где ж вы, протяжные дни?

Девочку самую лучшую

Бережно память хранит.

Не отпускает и мучает,

Старая рана саднит.

Где же вы, ночи летучие?

Где ж вы, протяжные дни?

Двух сердец безумные пожары

Не смогли разлуку обмануть.

Девочка с приморского бульвара,

Не забыть тебя мне, не вернуть.

Где же вы, ночи летучие,

Где ж вы, протяжные дни?

Девочку самую лучшую

Бережно память хранит.

Не отпускает и мучает,

Старая рана саднит.

Где же вы, ночи летучие?

Где ж вы, протяжные дни?

Снова солнце всходит жарким шаром,

Чайки в море ринулись, крича,

Девочка с приморского бульвара,

Перестань мне сниться по ночам.

ПЛЕННИК

Был тот рассвет очень медленным,

Ночь не спешила пропасть.

Я себя чувствовал пленником,

Знала ли ты свою власть?

Холод во взгляде отсвечивал,

Пряча печаль и испуг.

Но выдавала доверчивость

Ласку непомнящих рук.

Я твой пленник, я твой пленник заколдованный,

Я потерять тебя боюсь.

Я твой пленник, в вечный плен закованный,

Добровольно в плен сдаюсь.

Время стекало песчинками

В конусе старых часов.

Сильная и беззащитная,

Ты прогоняла любовь.

Может быть, что-то изменится,

Быть перестану чужим.

Чья-то забытая пленница,

Стала ты пленом моим.

МОЯ ГОЛУБКА

Вечер был безоблачный и звездный,

От луны рассеивалась мгла.

Помнишь, ты пришла в мой дом с мороза

И такой растерянной была.

От вина оттаивали губки,

Мы вели негромкий разговор.

Я тебя весь вечер называл голубкой,

Сколько дней промчалось с этих пор.

Моя голубка, моя голубка,

Согрелась ты в моих руках,

Моя голубка, моя голубка,

И снова скрылась в облаках.

Моя голубка, моя голубка,

С тех пор я словно во хмелю!

Моя голубка, моя голубка,

В тревожных снах тебя ловлю.

Я тебя не спрашивал о прошлом,

Все былое можно зачеркнуть.

Я с тобой был в ласках осторожным,

Чтоб тебя случайно не вспугнуть.

Но любовь – беспомощная шлюпка,

Жизни шторм накрыл ее волной.

Улетела утром ты, моя голубка,

Только боль оставила со мной.

ОДНА

Я в огне не горел,

Я в воде не тонул,

И не раз я решал все вопросы.

Но буквально на днях

Я увидел одну

И лечу без оглядки с откоса.

Я забыл, где бывал

И кого целовал,

Я не помню, кто сколько мне должен.

В моей жизни одна

Натворила обвал,

И другой вариант невозможен.

Для нее, дорогой,

Быть хочу я слугой,

Все капризы готов исполнять я.

Лишь бы только в ночах

Звезды гасли в очах

И покрепче сжимались объятья.

Не притронусь к вину

И признаю вину

Даже в том, в чем совсем не виновен.

Потому что, когда

Я увидел одну,

Переполнилось сердце любовью.

Я забыл имена

Всех, кто был до нее,

И, боюсь, не узнаю при встрече.

Потому что она

И нежна, и грешна,

И буквально и ранит, и лечит.

Я в огне не горел,

Я в воде не тонул,

И не раз я решал все вопросы.

Но буквально на днях

Я увидел одну

И лечу без оглядки с откоса.

УРОНИЛИ МИШКУ НА ПОЛ

Когда-то Мишка классным парнем был.

Он на гитаре здорово играл.

Но, став крутым, друзей-товарищей забыл,

И этим сам себя он крупно обокрал.

Однажды к Мишке в дом пришла беда —

Вошли крутые стриженые лбы.

Ему б позвать друзей-товарищей тогда,

Но одному пришлось принять удар судьбы.

Уронили Мишку на пол,

Зацепили пару жил.

Чтоб он лишнего не хапал,

Кучеряво так не жил.

Он зубами пол царапал,

Кляп ему мешал дышать.

Уронили Мишку на пол

И оставили лежать.

А он лежал и детство вспоминал.

Толяна вспомнил, Геныча с Сашком.

От горьких мыслей и от боли он стонал,

И от досады подкатился к горлу ком.

А до ребят дошла та злая весть.

Они курили напролет всю ночь.

Но дружба старая, на то она и есть,

Чтоб, все обиды позабыв, в беде помочь.

Уронили Мишку на пол,

Зацепили пару жил.

Чтоб он лишнего не хапал,

Кучеряво так не жил.

Он зубами пол царапал,

Кляп ему мешал дышать.

Уронили Мишку на пол

И оставили лежать.

Сжимала жизнь над Мишкою кольцо,

Уже душа стремилась в облака,

Когда увидел он вдруг Геныча лицо

И руки крепкие Толяна и Сашка.

Разлив коньяк по рюмкам не спеша,

Сказал Толян за дружбу первый тост.

И успокаивалась Мишкина душа.

И горько плакал он, не сдерживая слез.

НЕВЕДОМАЯ СИЛА

Ты что-то важное весь вечер говорила,

Но ничего твои не значили слова.

Меня влекла к тебе неведомая сила,

Земля качалась, и кружилась голова.

От глаз твоих я оторваться не могу,

От губ твоих я оторваться не могу,

Меня влечет к тебе неведомая сила,

И никуда я от нее не убегу.

Меня ты зельем приворотным напоила,

А если нет, то как же это может быть? —

Меня влечет к тебе неведомая сила,

Я и не думал, что умею так любить.

От глаз твоих я оторваться не могу,

От губ твоих я оторваться не могу,

Меня влечет к тебе неведомая сила,

И никуда я от нее не убегу.

Скажи, зачем меня о прошлом ты спросила?

Какая разница, что было до тебя?

Меня влечет к тебе неведомая сила,

У этой силы есть название – судьба.

ДОЧКИ-МАТЕРИ

Ты сказала – приходи, я буду дома.

До сих пор еще вы с мамой не знакомы,

И давно вам познакомиться пора.

Я пришел. Открыла дверь твоя сестра.

Симпатичная девчонка, вы похожи.

Но она чуть-чуть, пожалуй, помоложе.

Ты стояла, улыбаясь, позади,

И сказала: это мама, проходи.

В чем дело, дочки-матери,

Я знаю, дочки-матери.

Секрет ваш, дочки-матери,

Раскрыл я так легко:

Не яблоко от яблони

Неподалеку падает,

А яблоня от яблока

Растет недалеко.

Но отцы и дети – вечная проблема,

Но для вас не существует этой темы.

Правда, дочка чуть практичней и мудрей,

Взгляды мамы современней и острей.

Два часа мы с ней о музыке болтали.

Я теперь к ним каждый вечер захожу,

А причину, не сердитесь, не скажу.

БЕЗНАДЕГА

Ни дороги, ни пути, не проехать, не пройти,

Беспросветный дождь стоит стеной.

Сговорились все вокруг, безнадеги замкнут круг,

А удача ходит стороной.

Ворон, черное крыло,

Сделай так, чтоб мне везло,

Наколдуй везенье, напророчь.

От невзгод меня спаси,

Безнадегу унеси,

Прогони мои печали прочь!

Безнадега, безнадега, безнадега,

От тебя к надежде долгая дорога.

Запрягайте золотую колесницу,

Я поеду в дальний край за синей птицей.

Знаю я, как дважды два, безнадега не права.

Ведь в любой печали есть предел.

Без стеблей цветы срывать, за собой мосты сжигать

Никогда я, в общем, не хотел.

Ворон, черное крыло,

Сделай так, чтоб мне везло,

Наколдуй везенье, напророчь.

От невзгод меня спаси,

Безнадегу унеси,

Прогони мои печали прочь!

КРУТАЯ

Ну что ты делаешь культурное лицо?

Ты ж не Диором подушилась, а Карменом.

Ты теребишь свое поддельное кольцо,

Мне намекая, что готова к переменам.

Тебя насквозь я вижу лучше, чем рентген,

И понимаю, что внутри, а что снаружи.

Я не созрел еще до этих перемен,

И твой культурный взгляд мне попросту не нужен.

Ты крутая, ты мне предлагаешь

Миллион разменять по рублю.

Ты, крутая, меня уважаешь.

Я, крутая, тебя не люблю.

Ну кто же Яву в пачки Мальборо кладет?

И добивается любви такой ценою?

Возможно, с кем-то этот номер и пройдет,

Но не со мною, понимаешь, не со мною.

Ты встала в позу, будто девушка с веслом.

Ты им взмахни и уплывай куда подальше.

Я не хочу быть попугаем и ослом,

В себе я с детства воспитал презренье к фальши.

ТРЕУГОЛЬНИК

Что такое треугольник? —

Объяснит вам каждый школьник,

Сколько в нем сторон и сколько в нем углов.

А у нас с тобой иначе,

Слишком трудная задача,

Потому что треугольник про любовь.

000 – провода качает ветер,

000 – отвечают провода.

000 – слышно эхо всех столетий

(так уж водится на свете).

000 – было так в любви всегда.

Ты сказала осторожно:

– Мне решить задачу сложно,

Ты блондин, а он-то все-таки брюнет.

И к тому ж я не беспечна,

Не хочу я ран сердечных,

Ведь от них всему здоровью сильный вред.

000 – провода качает ветер,

000 – отвечают провода.

000 – слышно эхо всех столетий

(так уж водится на свете).

000 – было так в любви всегда.

Вопреки науке всякой

Я решил, что брошу якорь

У твоих кипящих штормом берегов.

Я разрушу треугольник,

Пусть поет он песни сольно,

А у нас с тобой дуэт уже готов.

БЫЛИ ЮНЫМИ И СЧАСТЛИВЫМИ

Было нам когда-то лет

Восемнадцать—девятнадцать.

Разливалось солнце вслед,

И хотелось целоваться.

Вечерами саксофон

Раскалялся весь от страсти,

Тот далекий, чудный сон

Назывался просто – счастье.

Были юными и счастливыми

В незапамятном том году,

Были девушки все красивыми

И черемуха вся в цвету.

Во дворе у нас жила

То ли Нинка, то ли Милка.

Всех она с ума свела,

Все в нее влюбились пылко.

И рыдала про любовь

Граммофонная пластинка,

И гнала по жилам кровь

То ли Милка, то ли Нинка.

Были юными и счастливыми

В незапамятном том году,

Были девушки все красивыми

И черемуха вся в цвету.

Попивали мы пивко

И шалели от свободы,

Были где-то далеко

Наши будущие годы.

Что там будет? А пока

Мы все были молодыми.

Кстати, вышла за Витька

Та, чье я не помню имя.

ДЕВЧОНКА ГЮЛЬЧАТАЙ

Черной ночи гладкий шелк

Вышит первою звездой.

Будет ночью хорошо

Мне с девчонкою одной.

Я украдкой в дом войду.

Дверь на ключ не запирай.

Поцелуй я украду

С губ девчонки Гюльчатай.

Перед сном ты, Гюльчатай,

Скучных книжек не читай.

Я скажу тебе слова

Те, что слаще, чем халва.

Девчонка Гюльчатай, не зажигай огня.

Девчонка Гюльчатай, не прогоняй меня.

Девчонка Гюльчатай, ресниц не опускай.

Девчонка Гюльчатай, ласкай меня, ласкай.

Над кальяном вьется дым.

Твой отец сердит и строг.

Если б был он молодым,

Он меня понять бы мог.

Нашу тайну скроет ночь,

Нас не выдаст свет луны.

Не сердись, отец, что дочь

Рядом с милым смотрит сны.

Все вместе

Это моя гордость 

(Ответы на записки из зала) 

Когда в моем доме возник композитор Борис Савельев, я еще не знала, сколько радости мне подарят детские песни, написанные вместе с ним. Вместо «Здравствуйте» – он спросил: «Тебя как в школе дразнили? Рубала? Я так и буду тебя звать».

А потом песни стали складываться сами собой. «Все вместе» – моя гордость. Когда в Лужниках целый стадион детей пел ее дружным хором, я была абсолютно счастлива.

ВСЕ ВМЕСТЕ

Каждый может, если хочет,

Пробежаться вдоль реки.

Только как же в одиночку

Бегать наперегонки?

Только как же в одиночку

Песни хором распевать?

Только как же в одиночку

Все на свете узнавать?

Все в тысячу раз интересней,

Когда мы все делаем вместе,

Все в тысячу раз, все в тысячу раз,

Все в тысячу раз интересней.

Постараться если очень,

Кем захочешь можешь стать.

Только как же в одиночку

В небе звезды сосчитать?

Только как же в одиночку

Над землею покружить,

Только как же в одиночку

Без друзей на свете жить?

Все в тысячу раз интересней,

Когда мы все делаем вместе,

Все в тысячу раз, все в тысячу раз,

Все в тысячу раз интересней.

Все на свете интересней,

Все на свете веселей.

Пусть подхватят эту песню

Все ребята на земле.

Пусть она летит, как ветер,

Пусть с собою нас зовет,

Может, на другой планете

Кто-то с нами запоет!

ЛЕЖУ Я И МЕЧТАЮ

Лежу я и мечтаю,

Что вовсе не лежу,

Над городом летаю

И тучки развожу.

Навстречу проплывает

Мой старый школьный друг.

Такого не бывает!

А вдруг, а вдруг, а вдруг?

А вдруг на самом деле

Настал волшебный день?

А вдруг на самом деле

Вставать мне что-то лень.

А вдруг на самом деле?

Немножко полежу.

На будущей неделе

Пойду и погляжу.

А вдруг на самом деле

На небе звезд не счесть.

Попить бы лимонада,

Мороженым заесть.

Как быстро время мчится!

Уснули все вокруг.

Мне снова сон приснится.

А вдруг, а вдруг, а вдруг?

А вдруг на самом деле

Настал волшебный день?

А вдруг на самом деле

Вставать мне что-то лень.

А вдруг на самом деле?

Немножко полежу.

На будущей неделе

Пойду и погляжу.

А вдруг на самом деле

Я прибегу к реке,

Где плавают баранки

В сгущенном молоке.

Конфетами покрылся

И пряниками луг.

Мне сон такой приснился.

А вдруг, а вдруг, а вдруг?

ДИКОБРАЗ

Почему-то весь наш класс

Дал мне кличку – Дикобраз.

А по школьной моде

Я причесан вроде.

Дикобраз, дикобраз,

Причесался бы хоть раз.

Сговорились все вокруг,

Даже Мишка, лучший друг,

На уроке пенья

Встал и спел на сцене:

Дикобраз, дикобраз,

Причесался бы хоть раз.

У меня вопрос возник —

Как мой выглядит двойник?

Я из школы вышел,

А вдогонку слышу:

Дикобраз, дикобраз,

Причесался бы хоть раз.

В зоопарке узнаю

Сразу копию свою.

Там кричит из клетки

Попугай на ветке:

Дикобраз, дикобраз,

Причесался бы хоть раз.

В зоопарке нет зеркал,

Сам себя он не видал

И узнать не может,

Что мы с ним похожи.

Дикобраз, дикобраз,

Причесался бы хоть раз.

Трудно другу одному,

Шефство я над ним возьму,

Принесу расческу,

И сам сменю прическу.

Дикобраз, дикобраз,

Причесался бы хоть раз.

Удивится весь класс:

Где ж наш бывший дикобраз?!

ПИРАТ

Волна блестит на солнце.

По морю бриг несется.

У старого пирата ужасно грустный вид.

Над трубкой дым клубился,

Сынок от рук отбился —

Совсем не хочет грабить,

Разбоев не творит.

Пират и сам не рад

Тому, что он пират,

Увы, не он командовал парадом.

Пиратом был отец,

Пиратом старший брат,

Так кем же быть ему, как не пиратом.

А сын был добрый малый,

Любил простор и скалы,

Романтик и мечтатель, поэтом был в душе.

Втолковывал папаше,

Хоть тот немножко старше,

Чтоб он разбои бросил, забыл о грабеже.

Пират и сам не рад

Тому, что он пират,

Увы, не он командовал парадом.

Пиратом был отец,

Пиратом старший брат,

Так кем же быть ему, как не пиратом.

Пираты всем семейством

Забыли про злодейства,

Разбоев не творили, и вот вам результат —

Однажды ровно в полночь

На острове сокровищ

Под старым саксаулом

Нашли бесценный клад.

МНЕ ЖАЛКО ИВАНОВА

Вчера опять в почтовом ящике

Цветы оставил кто-то мне.

Слова про чувства настоящие

Он нацарапал на стене.

Я знаю, чьи это проделочки,

Кто для меня на все готов.

Хоть влюблены в тебя все девочки,

Ты мне не нужен, Иванов!

Мне жалко Иванова,

Бедняга Иванов!

Весь день твердит мне снова

Про вечную любовь.

А я люблю Петрова

И повторяю вновь:

Мне жалко Иванова,

Но жалость – не любовь.

Ночами длинными, осенними

Торчать под окнами кончай

И, не теряя даром времени,

Другим свиданья назначай.

Ты прекращай свои страдания

И на гитаре струн не рви,

А я к Петрову на свидание

Пойду в обход твоей любви.

МЫ С ДЕДОМ

Мой дед – современный

И вовсе не старый.

Туристские песни

Поет под гитару.

Он в джинсах, как я, ходит летом на даче.

Мы с дедом друзья, только вот незадача:

Ему все кажется, что мы не то читаем,

Ему все кажется, что мы не в то играем,

Ему все кажется, не те поем мы песни

И у него все в детстве было интересней.

Мы с дедом проводим вдвоем тренировки

И путаем даже порою кроссовки.

В компьютерах деду все просто и ясно,

И все же он часто ворчит несогласно:

Ему все кажется, что мы не то читаем,

Ему все кажется, что мы не в то играем,

Ему все кажется, не те поем мы песни

И у него все в детстве было интересней.

Вчера из бассейна идем вместе с дедом

И издали видим студента-соседа.

За деревом скрылись мы в ту же минуту —

Не может понять нас сосед почему-то:

МОРОЖЕНОЕ

Царевна Несмеяна

Грустила постоянно.

Придворные пытались

Царевну рассмешить.

Да, видно, зря старались,

Уж лучше б догадались

Мороженым Столичным

Царевну угостить.

Ванильное на палочке,

С орехами в стаканчике,

С изюмом и клубничное,

И сверху шоколад.

И радуются девочки,

И радуются мальчики —

Мороженое Столичное!

Ну кто ж ему не рад?!!

Шел дождь и днем, и ночью,

На сердце грустно очень.

Весь двор в огромных лужах,

Не выйдешь погулять.

Печалиться не стоит,

Ведь средство есть простое,

Оно всегда поможет

Нам дождик переждать.

Ванильное на палочке,

С орехами в стаканчике,

С изюмом и клубничное,

И сверху шоколад.

И радуются девочки,

И радуются мальчики —

Мороженое Столичное!

Ну кто ж ему не рад?!!

И в тундре, и в пустыне,

И на полярной льдине,

В неведомых просторах

Космических планет,

В жару, и в дождь, и в стужу

Жуют его все дружно.

Ведь ничего вкуснее

На свете просто нет!

КТО ПРИДУМАЛ СВЕТОФОР?

Это было, между прочим,

Очень много лет назад.

Самолет придумал летчик,

Садовод придумал сад.

Изобрел турист дорогу,

Футболист придумал мяч.

Но осталось очень много

Нерешаемых задач.

Неизвестно до сих пор,

Кто придумал светофор?

Кто придумал светофор? —

Неизвестно до сих пор.

Каждый делает, что хочет,

Все, что в голову взбредет.

И однажды, между прочим,

Что-нибудь изобретет.

К стенке гвоздь, к варенью чайник,

Черный хлеб для кислых щей.

В жизни много не случайно

Замечательных вещей.

КОЛЮЧКИ

Может быть, верблюд любил бы апельсины.

Кто же их не любит – нет на то причины.

Жаль, что в песках, где пасется верблюд,

Они не растут, не растут, не растут.

И все же, и все же, и все же

Есть у верблюда тоже

Солнышко, солнышко жгучее,

Колючки, колючки колючие.

Может быть, верблюд дружил бы с бегемотом,

Только бегемотов там не видно что-то.

Жаль, что в песках, где пасется верблюд,

Они не живут, не живут, не живут.

И все же, и все же, и все же

Есть у верблюда тоже

Солнышко, солнышко жгучее,

Колючки, колючки колючие.

Может быть, верблюд открыл бы яркий зонтик,

Если б тучка проплыла на горизонте.

Жаль, что в песках, где пасется верблюд,

Они не плывут, не плывут, не плывут.

ГИППОПОТАМ

В болоте жил гиппопотам.

Ну что он мог увидеть там?

Чему обрадоваться мог?

Весь день лежал и грустно мок.

Лягушек хор его дразнил,

Никто бедняге не звонил.

Ведь телефонов нету там,

Где грустно мок гиппопотам.

Гиппопотам, гиппопотам! —

Ему кричали тут и там.

Гиппопотам, гиппопотам! —

Так по утрам стучал тамтам.

Сосед ближайший крокодил

Порою в гости заходил.

Вернее, в гости заплывал,

Неодобрительно кивал.

Гиппопотам, гиппопотам!

Тебе бы лазить по горам.

Тебе бы плавать по морям,

А ты лежишь и мокнешь зря.

Гиппопотам, гиппопотам! —

Ему кричали тут и там.

Гиппопотам, гиппопотам! —

Так по утрам стучал тамтам.

И отвечал гиппопотам —

Ты брат умен не по годам.

В моих делах большой судья,

А мокнешь так же, как и я.

С тех пор уже который год

Он с крокодилом спор ведет.

Пока ни он, ни крокодил

В борьбе не победил.

А ПОНИ – ТОЖЕ КОНИ!

В зоопарке летом жарко,

Там подстрижен ровный луг,

Скачут пони в зоопарке

День за днем, за кругом круг.

В разукрашенной попоне

И с бесстрашием в груди

Там один печальный пони

Вечно скачет впереди.

А пони – тоже кони,

И он грустит в загоне.

Ему б в лихой погоне

Кого-нибудь спасти,

Чтоб друг его счастливый

Потом погладил гриву,

Все это снится пони,

И пони грустит.

Друг-юннат к нему приходит

Покормить и причесать.

Но его не надо вроде

От разбойников спасать.

Он всегда приносит пончик —

Видно, любит от души.

Пони пончиков не хочет,

Хочет подвиг совершить.

А пони – тоже кони,

И он грустит в загоне.

Ему б в лихой погоне

Кого-нибудь спасти,

Чтоб друг его счастливый

Потом погладил гриву,

Все это снится пони,

И пони грустит.

А красавица пантера

Третий день не ест не пьет,

Из соседнего вольера

Пони знаки подает.

Удивив его немножко,

Чувства лучшие задела.

Ведь пантера – тоже кошка,

В нем мустанга разглядела.

ТАК И ЗНАЙТЕ!

От Тургенева в наследство

Мне досталась в сердце боль.

Будто кто-то злой из детства

Мне на раны сыплет соль.

Впечатленья время гасит,

Одного я не пойму —

Почему посмел Герасим

Утопить свою Муму?

Так и знайте! Так и знайте!

Страшных книжек не читайте,

Грустных фильмов не смотрите,

А животных берегите!

Дед Мазай и зайцы тоже

От беды на волосок.

Несмотря на возраст, все же

Он друзьям своим помог.

Человека зло не красит,

А добро к лицу ему.

Почему посмел Герасим

Утопить свою Муму?

Так и знайте! Так и знайте!

Страшных книжек не читайте,

Грустных фильмов не смотрите,

А животных берегите!

От Тургенева в наследство

Мне досталась в сердце боль.

Будто кто-то злой из детства

Мне на раны сыплет соль.

Я оправдываю часто

Чью-то горькую вину.

Но с собачкиным несчастьем

Вместе я пошел ко дну.

КАК ХОЧЕТСЯ!

Как хочется, как хочется

Надеть скафандр космический,

Слетать на Марс загадочный

Ну хоть на полчаса.

Все разобрать по винтикам

В приборе электрическом,

Но... детям не положены

Такие чудеса.

Ох, уж эти дети!

Всегда они с вопросами!

Ох, уж эти взрослые!

Попробуй их пойми!

И мечтают дети стать скорее взрослыми.

И мечтают взрослые стать опять детьми.

Как хочется, как хочется

Весь день альбом раскрашивать.

И голубя бумажного пускать под небеса.

И перед сном, зажмурившись,

Послушать сказку страшную.

Но... взрослым не положены

Такие чудеса.

Ох, уж эти дети!

Всегда они с вопросами!

Ох, уж эти взрослые!

Попробуй их пойми!

И мечтают дети стать скорее взрослыми.

И мечтают взрослые стать опять детьми.

Как хочется, как хочется,

Чтоб время шло стремительно.

Как хочется, как хочется,

Чтоб все наоборот.

Как хочется, как хочется,

Но вот что удивительно —

Что время как положено

Идет, идет, идет.

СКАЗКА ПРО МОЛЬ

На веранде, вьюнами увитой,

Перепелку ел толстый король.

В это время с большим аппетитом

Ела мантию бледная моль.

Это дело заметила свита,

Смело бросилась в праведный бой.

На веранде, вьюнами увитой,

Короля заслонила собой.

Неужели дело в моли?

Моль – букашка, и не боле.

Но бывает, даже моль

Доставляет людям боль.

На веранде, вьюнами увитой,

Спрятал моль горностаевый хвост.

И расстроилась верная свита —

Нету моли, обидно до слез.

Перепелка на время забыта,

Королю не до этого, нет.

На веранде, вьюнами увитой,

Остывает роскошный обед.

Неужели дело в моли?

Моль – букашка, и не боле.

Но бывает, даже моль

Доставляет людям боль.

На веранде, вьюнами увитой,

Будто раны посыпала соль,

Покружив на прощанье над свитой,

Скрылась в небе проказница-моль.

Наспех мантия кем-то зашита

И играет обычную роль.

На веранде, вьюнами увитой,

Снова ест перепелку король.

АКРОБАТЫ И ДРУГИЕ

Два брата-акробата под куполом летят.

Тройное сальто кружит внизу их третий брат.

И хлопает в ладоши, за братьев очень рад,

До цирка не доросший четвертый, младший брат.

Для того, кто в цирке рос,

Сам собой решен вопрос —

Кем ему в дальнейшем стать?

Цирковым, конечно!

Совершенно не боясь,

Крокодилу прямо в пасть

Научиться руку класть,

И притом успешно.

Научить шары летать,

Научить собак считать,

Или зрителей смешить

Клоуном манежным.

Для того, кто в цирке рос,

Сам собой решен вопрос —

Кем ему в дальнейшем стать?

Цирковым, конечно!

Два брата-акробата закончили полет,

А кто там по канату под музыку идет?

Танцует на канате, качает веера.

С волненьем смотрят братья —

Так это ж их сестра!

Для того, кто в цирке рос,

Сам собой решен вопрос —

Кем ему в дальнейшем стать?

Цирковым, конечно!

Совершенно не боясь,

Крокодилу прямо в пасть

Научиться руку класть,

И притом успешно.

Научить шары летать,

Научить собак считать,

Или зрителей смешить

Клоуном манежным.

Для того, кто в цирке рос,

Сам собой решен вопрос —

Кем ему в дальнейшем стать?

Цирковым, конечно!

Вот в цирке представленье приблизилось к концу.

А в публике волненье – все хлопают отцу.

Вошла в коробку мама, отец накинул плед,

И на глазах всех прямо

Оттуда вышел дед!

РАЗНОЦВЕТНАЯ ИГРА

Я с утра смотрю в окошко —

Дождик льет как из ведра.

Только выручить нас сможет

Разноцветная игра.

Никому про наш секрет не говори,

А стекляшек разноцветных набери,

И зажмурься, и три раза повернись,

А теперь глаза открой и удивись.

Две обычных серых кошки

Мокли посреди двора,

Сделать их цветными может

Разноцветная игра.

Никому про наш секрет не говори,

А стекляшек разноцветных набери,

И зажмурься, и три раза повернись,

А теперь глаза открой и удивись.

Для чего нужны стекляшки?

Объяснить пришла пора.

Смотришь в них – и мир раскрашен,

Вот и вся наша игра.

ЛУНАТИКИ

Неба звездного квадратик

Заглянул в окно ко мне.

И лунатик, и лунатик

Появился на луне.

Он луну по небу катит,

К нам закатывает в сны.

Эй, лунатик, эй, лунатик,

Не свались, смотри, с луны.

Лунатики, лунатики

Зря времени не тратили,

Лунатики, лунатики,

Сквозь ночи пелену,

По тоненьким канатикам,

Совсем как акробатики,

Лунатики, лунатики

Забрались на луну.

Веселее нет занятий,

Чем смотреть на небеса.

Там лунатик, там лунатик

Вытворяет чудеса.

Мне сказали: «Эй, приятель,

Что ты в небе увидал?

Ты лунатик, ты лунатик,

Ты сюда с луны упал».

МАРТЫШКА

Пальма – дом, а небо – крыша.

Рядом синий океан.

Звали все одну мартышку

Вкусным именем Банан.

Трудно быть мартышкой, мартышкой,

мартышкой.

Целый день вприпрыжку, вприпрыжку,

вприпрыжку.

Целый день вприпрыжку с утра и до ночи.

Трудно быть мартышкой, но весело очень.

Вечно занята мартышка,

Вся в делах и в суете.

Два часа без передышки

Провисела на хвосте.

Трудно быть мартышкой, мартышкой,

мартышкой.

Целый день вприпрыжку, вприпрыжку,

вприпрыжку.

Целый день вприпрыжку с утра и до ночи.

Трудно быть мартышкой, но весело очень.

Крокодилы не опасны,

Им на пальму не залезть.

Можно корчить им гримасы,

А самой бананы есть.

Спелый рис держит голову вниз 

О Японии, японцах, и не только 

(Ответы на записки из зала) 

– Лариса Алексеевна, расскажите, как начиналось ваше знакомство с Японией и японцами. 

– Это было достаточно давно, лет 25 назад. Я тогда окончила педагогический институт, но в школе работать не смогла. У меня, честно говоря, характер не подходит для этого. Нет такой строгости, требовательности, необходимой для этого дела. Я подумывала о том, чтобы сменить работу. И вот однажды мама моя увидела в газете «Вечерняя Москва» объявление о наборе на курсы японского языка. Она мне сказала: «Ты иди, у тебя голова как-то по-особенному устроена. Ты запомнишь то, что другие не запомнят». Ну я и пошла. Окончила эти курсы. Правда, я не умею ни читать, ни писать. Я умею только говорить и понимаю хорошо, но мне этого достаточно. После курсов мне дали бумажку, что я их окончила, а как раз в это время в Москве началась студенческая универсиада. Сюда приехало очень много спортивных команд, в том числе и команда из Японии. Принимал их «Спутник», была в те годы такая комсомольская организация, и когда я узнала, что приехала японская делегация, то сразу туда пришла и показала свою корочку. Сейчас в это трудно поверить, но у меня ничего не спрашивали – ни сертификатов, ни чего-то там еще. Просто сразу записали в список – «переводчица». Конечно, я тогда еще очень плохо язык знала. В объеме этих курсов, а может быть, даже меньше. Но я, как человек добросовестный, сразу купила большой словарь и постепенно стала привыкать к языку. К тому же у меня очень хорошо развита слуховая память.

К сожалению, универсиада скоро закончилась, ребята уехали, а я осталась «отравлена». Я была этим целиком захвачена, мне так все это понравилось! И тогда я пошла искать работу. Мне подсказали дорогу мои знакомые, и я отправилась в Госконцерт. Пришла и попросила подобрать мне какую-нибудь работу с японцами.

Меня взяли, потому что как раз в это время приехала с гастролями танцевальная труппа – варьете из Осаки. Прибыли эти девушки с гастролями на целых 4 месяца. Ездили мы по всей стране – в Ленинград, на Украину, в Белоруссию, куда-то еще. Представляете, 4 месяца гастролей, и все 4 месяца мы вместе! Это был мой университет.

Таким образом, я научилась лучше говорить, узнала очень многое о стране. Я научилась тогда готовить всякие японские блюда из наших(!) продуктов. Я их по-своему переделывала, но тем не менее... Наши ребята тогда еще не знали, что такое настоящие суси, не то что сейчас. Никто представить себе не мог, каков на вкус настоящий удон. Ко мне приходили гости, и все ели палочками, а я надевала кимоно. Тогда меня это очень занимало. Я могла говорить о Японии бесконечно долго. Пословиц тогда много узнала, поговорок.

Я часто использую японские пословицы, но перевожу их сама, на свой манер. Смысл, мне кажется, при этом сохраняется, а звучат они лучше, чем при дословном переводе. Ну, например, у меня часто спрашивают: «Какой у вас жизненный девиз?» Есть японская пословица. В моей интерпретации она звучит так: «Спелый рис держит голову вниз». Может быть, сразу не очень понятно, но вот представьте себе рисовое поле. Ветер дует. И те стебли, у которых колоски пустые, поднимаются по ветру, вытягиваются вверх. А наполненные, спелые, наоборот, наклоняются вниз. Рис – как человек, и спелый рис для меня знак скромности. Я оцениваю человека умного, самодостаточного, развитого по тому, как он держится, насколько он скромен.

Но это лирико-философское отступление, а если вернуться к истории, то варьете уехало, но я уже хорошо научилась говорить и продолжала совершенствоваться дальше. Были потом еще группы, и профсоюзные, и Госконцерта. А еще позже я пошла работать в УПДК (Управление по обслуживанию дипломатического корпуса при МИДе). Мне сказали, что существует такая организация, где есть для меня точка приложения сил. Я работала с NTV – японской телекомпанией, и это было очень и очень интересно. Мы делали репортажи, снимали интервью и много всего еще делали увлекательного. А 18 лет назад я пришла работать в «Асахи».

– Лариса Алексеевна, какую работу вы выполняли в «Асахи»? 

– Ну, честно сказать, я была правой рукой шефа. То, что сейчас, наверное, называется референт. Я находила материал, я читала газеты, делала выборки из них – подыскивала что-то интересное, что надо было рассказать, издать. Переводила, конечно, очень много. Готовила интервью, ходила на интервью с шефом. Читала письма, отвечала на них, занималась документацией. Я же тогда была одна русская во всем «Асахи», поэтому делала все. Один шеф про меня говорил: «Хозяйка».

– А вы сами были в Японии? 

– Да, три раза, в конце восьмидесятых – начале девяностых годов. Была с труппой Большого театра. Была с ленинградской группой «Русские» как переводчик. А потом я была в Японии с мужем две недели и гостила у жены моего шефа. Она, кстати, очень интересный человек, пишет детективные романы.

– После этих поездок возникли какие-то новые пристрастия или японская еда – это по-прежнему святое? 

– Мне по-прежнему нравится еда, а что касается новых впечатлений, то мне нравится Токио, его людской поток. Может быть, потому, что я вообще городской человек. Я люблю разговаривать со случайными прохожими. Это интересно.

– Работая так долго с японцами, вы постоянно сталкивались и с их культурой. Она оказала какое-то влияние на вас, ваш характер, ваши увлечения? 

– У меня необычное, не принятое среди японоведов отношение к японской культуре. Но я ведь и не японовед. Меня оставляют равнодушной многие японские традиции и то, чем другие обычно восхищаются. Мне, например, их гравюры не кажутся таким уж выдающимся произведением искусства, трехстишия не кажутся сгустком мысли и энергии. Мне это не говорит ничего. Их музыка, например, игра на кото или сямисэне, кажется нудной и скучной, а вот «попса» сегодняшняя мне весела и приятна.

У японцев присутствует, и мне это нравится, настоящая скромность человеческая. Они не могут сказать: «Я есть хочу», или «Мне холодно», или что-то там еще, чтобы другого не озадачить своими проблемами. И это на меня тоже перешло.

Мне даже сами японцы часто говорят: «Ты такая же, как мы». Я, например, никак не могу впереди научиться ходить. Даже если мужчина мне дверь открывает, я все равно буду сзади стоять. Те, кто меня знает, они рукой махнули, мол: «Это японка». Я не могу кому-то пальто отдать. Я пойду сама повешу. Я никого никогда не перебиваю в разговоре. Я не говорю: «Ну, может быть... Да, есть доля вероятности, что это так». В моей русской речи появилось вот такое, и это, наверное, чудно и странно.

– Лариса Алексеевна, получается, что вы делу своему, живой переводческой работе посвятили практически всю жизнь? 

– Нет, полжизни. У меня появилось другое интересное и требующее значительной самоотдачи занятие.

– Вы имеете в виду стихи? 

– Да, хотя стихи я начала писать только 14 лет назад, а до этого действительно около 10 лет моей основной работой была Япония. Параллельно потом уже появились стихи, песни. Затем начались концерты, творческие вечера, еще позже – телевидение, и работать с японцами стало уже не очень интересно, и потом, может быть, это нескромно звучит, но все-таки я стала узнаваема и появилось определенное отношение ко мне со стороны наших людей. Стало странно: почему я должна на работе у японцев ходить сзади, открывать дверь, работать секретарем и т.д. Ну вообще стало немножко не по себе.

К тому же, чем больше я становилась известна, тем больше планировалось творческой работы, надо было постоянно куда-то спешить. А в «Асахи», как на любой японской фирме, никто никаких скидок мне не даст. Так зачем же и их обременять, и себя? У меня теперь есть другие интересы, а проблем с молодыми кадрами сейчас нет ни у кого. К тому же, повторюсь, я не японовед, и многие взгляды профессиональных японистов на работу я не разделяю.

–??? 

– Я много общалась с нашими учеными-японоведами, я знаю, что она многому научились, они знают язык, изучали историю, культуру и т.д., но я не понимаю: почему они должны так же, как японцы, кланяться? Почему наши, особенно это женщин касается, должны говорить, как они? Знаете, как японки говорят традиционно, тоненько так? Нет. Я есть я. Я иностранка, и я говорю и ясно, и понятно, и весело, и серьезно, но я говорю так, как иностранец говорит на японском языке. Просто смешно, если я буду так же кланяться по 150 раз, а у нас есть такие переводчики. Почему?! Я здешний человек. Я носитель этой культуры, и хотя я уважаю и ценю их культуру, но моя мне ближе. Поэтому я просто открою дверь, скажу: «Проходите», предложу чай. Уважая их культуру, я все-таки несу нашу, и не люблю, когда наши люди так старательно изображают из себя японцев. Нет, это не мое.

– Скажите, Лариса Алексеевна, японцы понимают, что у них работает известная поэтесса, автор популярных песен, проще говоря, звезда? 

– Мне часто этот вопрос задают. Я думаю, что до конца они не представляют этого. К тому же я стараюсь не давать им повода относиться ко мне как-то по-особенному. Я ведь к ним пришла работать. Я даже рада, что этот вопрос у нас никогда не обсуждался. Зачем? Я прихожу на работу и делаю свое дело. Изредка я отпрашиваюсь на концерт или еще куда-то по делам. Правда, когда я вела некоторые телепрограммы, то они изредка смотрели. Да еще когда они купили российскую фонограмму по караокэ, то очень удивились. Там много оказалось моих песен, и мне показывали: «Гляди, тут даже твои песни есть!».

– Ваши песни переводили на японский язык? Ведь там наша эстрада достаточно популярна. 

– Я слышала свой романс, переведенный на японский язык. Знаете, «Плесните колдовства в хрустальный мрак бокала...»? Мне не очень понравилось. По-моему, песня многое потеряла и при переводе, и при исполнении. А других я просто не слышала. Не знаю, может быть, кто-нибудь и переводил. Честно говоря, меня это не очень волнует. Я не езжу за границу выступать. Я хочу здесь работать. Я здешний человек и только здесь могу заниматься любимым делом. Я люблю наших зрителей и наших слушателей. Остальных – уважаю.

А я... с помойки 

(Ответы на записки из зала) 

– В ваших стихах много уличной атмосферы, дворовой романтики. Почему? 

– А я... с помойки! С Грохольского переулка. Старый дом, золотые шары в палисаднике... Я первая в огромном роду окончила институт. Мне нечем гордиться в смысле происхождения и есть чем гордиться в смысле того, что мне перешло: я – нормальная. Мне одна знакомая заметила: «Что у тебя за песни такие: когда их поют, даже электрическую мясорубку выключаешь и слушаешь – чем же кончится?!»

ЗОЛОТЫЕ ШАРЫ

Я все время вспоминаю

Наши старые дворы,

Где под осень расцветали

Золотые шары.

В палисадниках горели

Желтым радостным огнем.

Плыли тихие недели,

Так и жили день за днем.

Золотые шары – это детства дворы,

Золотые шары той далекой поры.

Золотые шары, отгорели костры,

Золотые костры той далекой поры.

Возвращались все с работы,

Был не нужен телефон.

Были общие заботы

И один патефон.

Танго старое звучало,

Танцевали, кто как мог.

От двора легло начало

Любви, судьбы, дорог.

Золотые шары – это детства дворы,

Золотые шары той далекой поры.

Золотые шары, отгорели костры,

Золотые костры той далекой поры.

Я с утра куплю на рынке

Золотых шаров букет.

Выну старые пластинки,

Словно память тех лет.

Всех, с кем жили по соседству,

Теплый вечер соберет,

И опять дорогой детства

Нас память поведет.

СТАЯ

Жили мы когда-то крепкой стаей,

Вместе отрывались от земли,

Над уснувшей улицей летали,

Друг без друга жить мы не могли.

Но однажды к нам чужак прибился,

Как кричали мы на голоса!

Он тебя увидел и влюбился

И умчал в чужие небеса.

И кружит стая,

И стонет стая.

И слышит крик ночная мгла.

А ты, родная,

Теперь чужая,

Ты нашу стаю предала.

И кружит стая,

Ночная стая,

Тоску не в силах отвести.

Вернись, чужая,

Вернись, родная,

И стая примет и простит.

В этот лютый холод не согреет

Даже градус жаркого вина.

Твой чужак об этом пожалеет

И за все расплатится сполна.

Крик ночной достигнет черной тучи,

Вздрогнет ночь в осколках фонарей.

Жизнь тебя заставит и научит

В стаю возвратиться поскорей.

МЫ В САДОВНИКОВ ИГРАЛИ...

Помнишь мир одноэтажный старого двора?

Нам казалась очень важной детская игра.

Все тогда казалось тайным,

Все казалось неслучайным.

Цвел наш сад, и приближалась

Нашей юности пора.

Я садовником родился,

Не на шутку рассердился.

Все цветы мне надоели,

Я смотрела на тебя.

Мы в садовников играли,

Мы друг друга выбирали,

И казалось в самом деле,

Что решается судьба.

Повзрослели игры наши с тех далеких пор.

Стал давно многоэтажным детства старый двор.

А в метро на переходе

Кто-то вдруг ко мне подходит,

Незнакомый и знакомый,

Начинает разговор.

Я садовником родился,

Не на шутку рассердился.

Все цветы мне надоели,

Я смотрела на тебя.

Мы в садовников играли,

Мы друг друга выбирали,

И казалось в самом деле,

Что решается судьба.

Знаешь, прежними остались

Голос твой и взгляд.

Будто мы вчера расстались,

А не век назад.

Будто не в метро мы вовсе,

А на улице не осень,

Мы в садовников играем,

И цветет наш старый сад.

САМУРАЙ

Три часа самолет над тайгою летит,

У окошка японец сидит и глядит.

И не может, не может понять самурай —

Это что за огромный, неведомый край?

Удивленно таращит японец глаза —

Как же так? Три часа все леса да леса.

Белоснежным платком трет с обидой окно,

Я смотрю, мне смешно, а ему не смешно.

Самурай. Самурай, я тебе помогу,

Наливай, самурай, будем пить за тайгу.

Про загадочный край

Я тебе расскажу.

Наливай, самурай,

Я еще закажу.

И пока самолет задевал облака,

Он сказал, что в Японии нет молока,

Что в Японии нет ни лугов, ни лесов

И что негде пасти ни овец, ни коров.

Я тебя понимаю, мой маленький брат,

Ведь таежный мой край и красив, и богат!

Ты не зря, Панасоник, завидуешь мне.

Так налей же еще в голубой вышине.

Если бы не было в моей жизни Владимира Мигули, может быть, так и сочиняла бы я только стишки на дни рождения и свадьбы моим друзьям. Он что-то разглядел, подсказал, научил жанру. «Сокольники» – из любимых моих песен. Мигуля – из любимых моих людей.

СОКОЛЬНИКИ

Не забыть нашей юности адрес.

С ним расставшись, мы стали взрослей.

И бродить наша юность осталась

В старом парке, вдоль тихих аллей.

Нас все дальше уводит дорога,

Школьных лет не вернуть, не забыть.

Но хочу я сегодня немного

По былому с тобой побродить.

Пойдем гулять в Сокольники, Сокольники,

Сокольники,

Там снегом запорошены деревьев кружева.

А мы с тобой не школьники,

А времени невольники.

Но пусть звучат в Сокольниках

Забытые слова.

Каждый жизнью своей огорожен,

Всем хватает забот и тревог.

И порою нам кажется сложно

Перейти дней ушедших порог.

А всего-то и надо на вечер

Дать делам и заботам отбой.

И назначить в Сокольниках встречу,

Встречу с Юностью. Встречу с тобой.

ВЫИГРЫШ

(Попытка прозы)

Под осень наш послевоенный двор утопал в золотых шарах. Это время я любила больше всего. А сейчас был май, и в тех местах, где припекало солнышко, потянулись по оставшимся с прошлого лета ниточкам розовые вьюнки.

Про Клавдию во дворе все знали, что долги она возвращает вовремя, и деньги ей одалживали без долгих разговоров. Борька-Кабан, сосед Клавдии по лестничной клетке и основной соперник по одалживанию, тоже старался не отставать и путем сложных комбинаций с перезаймами никогда в злостных должниках не числился. Но все-таки Борька-Кабан – это не Клавдия, а совсем другое дело. И все обитатели нашего двора старались, увидев Кабана, нырнуть в подъезд или спрятаться за выступ дома, чтобы Борька не заметил.

А Клавдия, такая выдумщица, изобрела свой собственный стук, как позывные из кинофильма «Тайна двух океанов» – там-та-та-та. На эти позывные все двери приветливо открывались, и Клавдия получала нужную сумму и говорила непременно:

– Марь Васильна, на два дня. Пометьте в календарике.

И так – от Марь Васильны к тете Груше, от тети Груши к Поповичам, потом к Трофимчукам и так по кругу, по кругу, с математической точностью – взять-отдать, взять-отдать...

Конечно, деньги деньгами, а Клавдия еще книги читать просила. Она любила толстые книги про войну, а особенно – про шпионов. С книгами Клавдия обращалась аккуратно, обертывала их в пергаментную бумагу. Загляденье, а не книжка получалась. С пергаментом сложностей не было – Клавдина подруга в магазине масло развешивала, и пергамента этого Клавдия могла взять у нее сколько хочешь.

На двушки-трешки, занятые при помощи денежного круговорота, Клавдия по вечерам выпивала со своим мужем – Жоржиком. Чудная у Жоржика была фамилия – Кунашвили. Дядя Жора Кунашвили. Сейчас каждому понятно, что если у человека такая фамилия, значит, человек – грузин. А в ту счастливую пору у нас во дворе никто не различал друг друга по национальности, да и не знали многие, что люди по фамилиям друг от друга отличаются. Что грузин, что француз – одно и то же. Кстати, дядя Жора и свою черную беретку носил как-то плоско, набекрень, как Ив Монтан в каком-то французском фильме.

Клавдия-то фамилию Жоржика не брала – зачем ей? У нее и самой фамилия неплохая – Редькина. Редькина Клавдия – услышишь, не забудешь.

Дядя Жора Кунашвили был во дворе человеком уважаемым. Он умел перетягивать матрацы и поэтому постоянно был кому-то нужен. Мы все во дворе всегда узнавали о наступлении весны по дяде Жоре – если с утра посреди двора стоит чей-то диван, топорщась вырвавшимися на волю пружинами, а Жоржик с гвоздями в зубах что-то насвистывает, значит, пришло тепло, скоро Первое мая, и Жоржик рад, что у него есть дело, на которое он большой мастер, и что скоро приедет Витя-дурачок, их с Клавдией сын.

Уже с марта Жоржик всем ребятам во дворе обещал, что на Первое мая Витя приедет, и если ребята будут с ним играть и в кино возьмут, то Жоржик купит всем по мороженому и один на всех воздушный шарик – в волейбол играть.

Витя-дурачок... Перед тем как ему появиться на свет, Клавдия с Жоржиком выпивали. Часто и помногу. И рожала Клавдия пьяная. И получился Витя-дурачок – то ли мальчишка, то ли дядька. По разговору он не отличался от сына Борьки-Кабана – Кабана-младшего, первоклашки. Тот в своем первом «А» был самым отстающим учеником. И в то же время на щеках у Вити-дурачка в некоторых местах была щетина, и курил он на равных с Кабаном-старшим.

В честь Витиного приезда дядя Жора всегда весь двор угощал мурцовкой – так он называл похлебку из воды, подсолнечного масла, лука и черного хлеба. Простая вроде бы еда, и всякий ее запросто сделать может. Может-то может, но сколько мы ни старались, как у Жоржика ни у кого не получалось.

Мы все ждали приезда Вити-дурачка, особенно радовалась Нонка. Ее дразнили Нонка-карлик. Вообще-то это была обыкновенная девчонка, но родилась она в последний военный год и росточком не вышла. Ей было обидно, что ее и в глаза, и за глаза все звали так – вон Нонка-карлик идет, ишь, Нонка-карлик, нарядная какая.

Когда Витя приезжал, Нонка как бы перемещалась – на последнее от конца место, а это уже не так обидно, тем более что мурцовки ей всегда дядя Жора первой наливал. Жалел за маленький росток.

Вот так и жил в те дни наш двор – Клавдия бегала по кругу, деньги занимала. Жоржик посвистывал, диваны перетягивал. А все остальные занимались своими делами.

И вдруг произошло невероятное событие, ради которого я и начала рассказывать всю эту историю.

Тот день начался обычно – Клавдия послала Жоржика за хлебом, а он взял, да на сдачу вместо денег принес лотерейный билет. Клавдиин крик слышно было даже в соседних дворах – что деньги зря потратил, ерундой всякой занимается. А Жоржик уже с утра пивка попил, был весел и совсем с Клавдией ругаться не хотел и объяснял, что если «Волгу» выиграет, то Клавдию прокатит вместе с Витей, и всех ребят во дворе тоже прокатит.

Розыгрыш лотереи намечался через три дня, и мы все с нетерпением ждали таблицы в газете с надеждой прокатиться. И вот газету принесли, и дядя Жора билет проверил, и все совпало – и номер, и серия, и дядя Жора выиграл «Волгу»!

Во двор вышли почти все – и Марь Васильна, и тетя Груша, и Поповичи с Трофимчуками, и Борька-Кабан с женой, в общем, радовались всем двором. Билет переходил из рук в руки, и всем казалось, что мы прикасаемся к чуду.

А Клавдия решила устроить во дворе застолье. Прямо завтра. Жоржику велела накрошить для всех мурцовки, а сама прикинула в уме, сколько водки, сырку-колбаски купить, чтоб на весь двор хватило – праздник, так уж праздник! Посчитала-покумекала и отправилась свою «Тайну двух океанов» отстукивать – там-та-та-та...

В тот день все были особенно приветливы – Клавдию и вообще-то любили, за Витю-дурачка жалели. И все за них с Жоржиком обрадовались. Было это давно, и зависть в душах обитателей нашего двора тогда еще не прописалась. По двушке, по трешке собирала Клавдия – привычный путь: от Марь Васильны к тете Груше и дальше, дальше. А Борька-Кабан сам Клавдии рубль предложил, вообще в подарок, без отдачи.

Вечера как раз наступали светлые, тепло отвоевывало свое право. Все обитатели двора допоздна сидели на лавочках под окном у Шурки-Мурки. Так уж получилось, что почти все у нас назывались через черточку. Это было самое уютное место во дворе – окно обвито вьюнками, кружевная занавеска, а на окне проигрыватель. Покрутишь ручку, с иголки пыль снимешь, и пожалуйста – слушай целых две минуты. «Здравствуй, моя Мурка, здравствуй, дорогая, здравствуй, моя Мурка, и прощай...» У нашей Шурки-Мурки полно пластинок было, но крутила она целыми днями только эту, как бы оправдывая свое прозвище.

В тот знаменательный вечер Шурка-Мурка сменила иголку, ее муж, Шурик-Мурик, надел поблескивающий былыми временами габардиновый пиджак, тетя Груша вышла в новом фартуке с кармашком-сердечком – в общем, все принарядились и вышли праздновать событие.

Всего на столе было полно. Толик, сын Поповичей, с утра за воблой в рыбном отстоял, еще чернильный номер на руке не стерся, и воблы этой притащил – по одной на четверых, а себе вообще целую воблешку. К Трофимчукам как раз гости с Украины приехали, их тоже к столу пригласили, и они принесли здоровенный кусок сала. Королева стола – мурцовка в тот вечер дяде Жоре особенно удалась.

Все пили-гуляли, поднимали тосты. За Редькину Клавдию, Жоржикину удачу, и за Витю-дурачка, чтоб почаще было Первое мая и Витя из своего санатория приезжал. Даже за Нонку-карлика тост говорили, чтоб, когда большая будет, замуж ее взяли, несмотря на росток.

Затем были танцы. Танцевали – кто как мог. «Здравствуй, моя Мурка» – кружились в вальсе Борька-Кабан с тетей Грушей, «здравствуй, дорогая» – бил чечетку старик Черникин, зашедший вообще случайно из соседнего двора, «здравствуй, моя Мурка, и прощай» – Жоржик с Клавдией уже валились с ног, их фокстрот имел успех.

Часам к двум ночи разошлись по домам, завтра – понедельник, на работу рано вставать.

Наступил понедельник, дядя Жоржик с Клавдией, нарядные и торжественные, пошли к открытию сберкассы – «Волгу» решили взять деньгами.

Неработающая часть двора – я, Нонка-карлик и первоклашка Кабан-младший – пошла вместе с ними.

Слегка отдавая запахом вчерашнего веселья, дядя Жора задышал в окошко кассы: «Марь Васильна, – она как раз в сберкассе кассиром работала, – выдайте, будьте любезны, выигрыш».

Марь Васильна очки протерла, стала билетик на свет для строгости смотреть, а потом начала пальцем по строчкам таблицы водить. Водила она, водила, и вдруг ее лицо начало меняться, и Жоржик с Клавдией уже волноваться начали.

Наконец Марь Васильна с изменившимся лицом протянула билетик обратно и незнакомым голосом сказала:

– Здесь такого номера нет.

Дядя Жора вместе с Клавдией, застряв в окошке головами, хором потребовали таблицу предъявить. Водят, водят пальцем – нет такого номера!

– Что ж такое? Я сам видел, видел, – чуть не плача, закричал дядя Жора. – У меня газета сохранилась! А у вас опечатка! – И он достал из кармана помятую газету с таблицей и протянул Марь Васильне. – Вот!

Повторив движение пальца, Марь Васильна удивленно закричала:

– Есть!

Но в тот же миг ее осенило, и она увидела, что протянутая Жоржиком газета двухмесячной давности. И с этой двухмесячной давности таблицей совпал номер билета дяди Жоры.

Редькина Клавдия и Кунашвили Жоржик сидели на лавочке под окном с вьюнками и плакали. Клавдия – горюче, Жоржик – по-мужски.

Вечером все узнали о случившемся и, посовещавшись, простили им все долги.

Там-та-та-та

Ключи

Я ее люблю 

(Ответы на записки из зала) 

– Многие ваши песни поет Ирина Аллегрова. С ней вы тоже дружите? 

– Больше, чем с другими артистами. Когда мы с ней встретились, она только начинала. Я тоже начинала и старалась знакомиться с музыкантами – пекла пироги с утра до ночи, заманивала. Тогда-то мы с Ирой и подружились. В то время она спела мою песню «Темная лошадка», где я, получилось, предсказала ее творческую судьбу:


Все бы было гладко, 
Как всегда. Но вот — 
Темная лошадка 
Вырвалась вперед... 

И ее звездный час действительно вскоре пробил. Потом какое-то время она пела только песни Игоря Крутого. А сейчас хочет попробовать вернуться к тем, которые помогли сделать рывок наверх, когда я написала ей «Сквозняки», «Транзиты», «Угонщицу». Сейчас мы с Чайкой сочинили для нее три новые песни, которые она с успехом поет. К тому же Ирина опять стала блондинкой. И когда сегодня говорят: «Ну, слава Богу, наша любимая Аллегрова вернулась», – имеют в виду не парик, а репертуар.

– Дружить со «звездой», наверное, непросто... 

– Мне просто. Не знаю, какая она с другими, знаю только, какая со мной. Я ее люблю, потому что она не искусственная, внимательная, гостеприимная. Она хорошо готовит. Дома опрятно, красиво. Когда мы приходим, она хлопочет вокруг гостей сама. Хотя при ее статусе «звезды» могла бы себе позволить сидеть в тронном зале и чтобы какая-нибудь Мариванна подавала.

КЛЮЧИ

Возвращаюсь я на забытый круг,

Как в далеком уже былом.

Я беру ключи от квартир подруг,

Чтоб с тобою побыть вдвоем.

Ты погасишь свет, и подарят боль

Рук безумных твоих тиски.

А потом опять ты уйдешь домой,

И заплачу я от тоски.

Не стараюсь я утаить от всех

То, чем мысли мои полны.

Совершаю я свой безгрешный грех

И не чувствую в том вины.

Ты же портишь жизнь – говорят вокруг,

Понимаю я все сама.

Но беру ключи от квартир подруг

И от счастья схожу с ума.

ТРАНЗИТ

Ты говоришь – расставаться полезно...

Вот я и ушла.

В город чужой ненадолго, проездом

Судьба занесла.

Осень покинув, в тревожную зиму

Поезд влетел.

Мне расставаться невыносимо,

Ты так хотел.

Я так просила: удержи!

Ты слова не сказал.

Я твой транзитный пассажир,

Ты мой транзитный зал.

Ты говоришь – расставаться полезно...

Так и сбылось.

В жизни твоей побывала проездом,

Поезд унес.

Там без меня догорают осины,

Желтая грусть.

Мне расставаться невыносимо,

Я не вернусь.

УГОНЩИЦА

Если спросят меня, где взяла

Я такого мальчишку сладкого,

Я отвечу, что угнала,

Как чужую машину-девятку я.

Угнала у всех на виду,

Так открыто, что обалдели все.

Ни за что, ты имей в виду,

Не верну тебя бывшей владелице.

Я ждала тебя, так ждала.

Ты мечтой был моей хрустальною.

Угнала тебя, угнала.

Ну и что же тут криминального!

Все девчонки теперь за спиной

Называют меня угонщицей.

Им завидно, что ты со мной,

И любовь наша скоро не кончится.

А подруги пускай тормозят

И вернуть тебя не стараются,

Потому что твои глаза

Только мне одной улыбаются.

СКВОЗНЯКИ

Что-то изменилось в отношеньях,

Все не так, как было до сих пор.

Ты уже готов принять решенье

И готовишь важный разговор.

Говоришь, что стал мой взгляд рассеян,

Что звонит нам кто-то и молчит

И что в странных приступах веселья

У меня счастливый вид.

Но не было измен,

Все это пустяки,

Не стоит принимать решений резких.

Не ветер перемен,

А просто сквозняки

Колышут в нашем доме занавески.

Просто чей-то взгляд неосторожно

Задержался медленно на мне.

Грустный голос ноткою тревожной

Отозвался где-то в глубине.

Сквозняки мне в сердце залетели,

И озноб покоя не дает.

Но простуду лечат две недели,

Это значит, скоро все пройдет.

Я – как бабочка без крыльев

Моя заветная мечта 

(Ответы на записки из зала) 

– Когда я только начинала сочинять песни, мне было все равно, как меня называют. Главное, что мои песни пелись! Теперь, когда эйфория прошла, я стала относиться к своему, так сказать, «самоназванию» очень строго и серьезно. Так, если меня называют «поэт», это явно не по заслугам. Ведь есть люди, создающие поэзию в полном смысле слова!

– Можете кого-нибудь из них назвать? 

– Пожалуй, первой я бы назвала нашу прекрасную, талантливую Римму Казакову! Она – и первоклассный поэт в классическом определении, и автор многих стихотворных текстов к песням. Ушли, к несчастью, из жизни такие грандиозные поэты, как Роберт Рождественский, Леонид Дербенев... А то, чем занимаюсь я, – особая профессия, к которой требуется и особый талант. Но я также против того, чтобы мои произведения называли просто «текстами»! Это, безусловно, стихи, но стихи своеобразные. Самое точное им определение – «песенная поэзия». А я, выходит, «поэт-песенник». Кстати, у меня нет ни единого стихотворения в обычном смысле. Все, что я сочиняю, в итоге становится песней.

– А есть у вас и ваших коллег по песенному цеху своя табель о рангах? 

– Вот свежий тому пример. В одной небезызвестной столичной газете нас, поэтов-песенников, выстроили «по ранжиру», как на параде. Так вот, по ее мнению, «главнокомандующим» у нас является Илья Резник. Затем следует популярный композитор Игорь Николаев, за ним – Глеб Самойлов из группы «Агата Кристи», а на четвертом месте – ваша покорная слуга!

– Не попала, значит, Лариса Рубальская в «тройку призеров»?.. 

– Самое смешное в другом. У меня, как и у каждого творческого человека, есть, разумеется, своя «шеренга», где все мы стоим «по ранжиру». Так вот, по моему собственному счету я тоже занимаю в нем... четвертое место! Только впереди меня – совсем другие лица! Моя заветная мечта – возродить обычай мейстерзингеров и трубадуров из рыцарских времен. А проще говоря, я бы хотела вызвать всех своих коллег на поэтический турнир! Вот там бы мы и посмотрели, кому отведено какое место!

– Кто же, по-вашему, победит? 

– Конечно, я!.. Хотя, если говорить серьезно, все эти «рейтинги» и «ранжиры» – крайне несерьезное занятие. Но что поделаешь – таковы законы шоу-бизнеса!..

– Когда вы почувствовали себя звездой? 

– Ну... Я думаю, это еще впереди. В 91-м году был мой первый концерт в Театре эстрады, его показали по ТВ. А на следующий день ехала я в метро с концерта Филиппа Киркорова, и один мальчик на меня смотрел во все глаза, а потом сказал: «Папа, она вчера по телевизору была! Это Лариса Рубальская». Папа отвечает: «Сынок, она похожа, но ты запомни: такие люди в метро не ездят!»

– Мне кажется, если бы Виктория Токарева писала стихи, они бы очень напоминали ваши... 

– Она мне тоже однажды об этом сказала... Я пригласила ее выступить в одном концерте, и Виктория спросила: кто будет еще? «Режиссер Галина Волчек», – отвечаю. Токарева страшно развеселилась: «Тогда концерт надо назвать «Три поросенка»!»

– К своей фигуре вы относитесь с юмором? 

– А что делать?! Я даже стихи написала: «А лучшей едою считаю котлеты, а к ним макароны». Нет, я никакой диеты не соблюдаю. До состояния изящной газели я все равно не дойду, ну, а потерять пять килограммов... Я в молодости была очень худая и очень некрасивая, работала где попало и до 30 лет замуж не выходила... Никто не брал. А потом я стала толстая, стала зарабатывать деньги, вышла замуж за Давида. Так что моя полнота – мой талисман. Я не хочу худеть. Ко мне приходит успех по мере увеличения моих размеров!

– У всех знающих вас одно мнение: Лариса Рубальская – хороший, добрый, мягкий человек. Как же вам удается преуспевать в джунглях шоу-бизнеса, где требуются, так сказать, прямо противоположные качества? 

– Ну, во-первых, не скажу, что я уж так особо и «преуспеваю». Идет нормальная работа. Кстати, не моя основная... Стараюсь обращаться со всеми по-человечески, вот и все. В ответ получаю то же самое. А может быть, в так называемом мире шоу-бизнеса мне просто повезло «попасть в руки» добрых, талантливых, умных людей. При этом мне сопутствует удача. А удача творит добро! Ведь неудачи, невезение нас только озлобляют. Вот почему мне так легко с людьми... Я в людях больше всего реагирую на речь. Если она искусственная – общения не получится. Как-то во дворе у помойки соседку встретила. «Ларис, – говорит, – вот слушала тебя вчера по радио, ну до чего ж ты доступная!..»

Люблю, чтоб от слов искрило, тогда я с этим человеком счастлива, верю каждому его слову.

– Лариса Алексеевна, что вам нравится в мужчинах? 

– Все! Я противоположный пол люблю огульно! Мои друзья – все мужчины. Ну, а если он – «тарелка не от моего сервиза», я с ним вообще не вожусь. Я очень сильно от мужчин страдала. Я так хотела замуж! Почти за каждого, кто мне в жизни встречался. Не знаю, почему они на мне не женились?! У меня всегда был хороший характер.

Я – КАК БАБОЧКА БЕЗ КРЫЛЬЕВ

У нас с тобой была недолгая любовь.

Была любовь недолгая, но жаркая.

Ты осыпал меня букетами цветов

И милыми ненужными подарками.

Профессором любви тебя я назвала,

Была твоей студенткою прилежною.

Но как-то ты сказал, чтоб больше не ждала,

И погасил глаза бездонно-нежные.

Я – как бабочка без крыльев

На цветке без лепестков.

И в глазах твоих застыли

Льдинки тех холодных слов.

Дни, когда мы вместе были,

Не оставили следов.

Только бабочка без крыльев

На цветке без лепестков.

Профессор, твой урок я помню наизусть.

И, горькими ошибками научена,

Я опытом своим с другими поделюсь

И буду жить надеждами на лучшее.

Но больше не смотрюсь так часто в зеркала,

Там на губах дрожит улыбка жалкая.

У нас с тобой любовь недолгая была,

Была любовь недолгая, но жаркая.

ТАНГО УТРАЧЕННЫХ ГРЕЗ

Застывший аромат камелий

Заворожил покой ночной.

Кто вы такой и как посмели

Столь вероломным быть со мной?

Вдыхала шепот ваш бессвязный

С круженьем легким головы.

Не вы ль в любви клялись мне разве,

Потом оставили не вы?

Это танго утраченных грез

Я танцую одна.

В тусклом свете невидимых звезд

Ночь плывет, так нежна.

Мне лишь гостьей побыть довелось

На балу у любви.

Только танго утраченных грез

Я танцую, увы!

Нет, вы не будете счастливым.

Но жалость к вам гоню я прочь.

Кто вы такой и как могли вы

Забыть ту огненную ночь?

Обрывки ваших слов прощальных

Разносит эхо в тишине.

Но грезы новых обещаний

Теперь вы дарите не мне.

НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ ОДНУ

И сегодня, и вчера,

И в другие вечера

Дотемна сижу одна

И яркий свет не зажигаю.

В черном небе круг луны.

О тебе я вижу сны,

Но тебе я не нужна,

Ведь у тебя теперь другая.

Но я вернуть тебя хочу,

Как заклинание шепчу:

Не оставляй меня одну.

Я ненавижу тишину.

Я ненавижу тишину,

Не оставляй меня одну.

Ревнуй, а хочешь, изменяй

И лишь одну не оставляй.

Вот на фото ты и я

И заморские края.

Слышно, как шумит прибой

И волны в пене набегают.

Не вернуть и не забыть

И без тебя учиться жить,

Знать, что в прошлом жизнь с тобой

И у тебя теперь другая.

ТЫ, ЛЮБИМЫЙ, У МЕНЯ НЕ ПЕРВЫЙ

Ты, любимый, у меня не первый.

Сколько было, счет я не вела.

Прошлое взлетело птицей серой,

Вздрогнули прощально два крыла.

Вычеркнул ты прошлое из жизни,

Спутал даты все и имена,

А в бокалах золотились брызги

Крепкого вечернего вина.

Вдруг мир качнулся, перевернулся,

Потом взорвался, потом затих.

А я-то, дура, всегда считала,

Что так бывает лишь у других!

Я боюсь, что это только снится,

Грешных мыслей раскаленный бред,

И к утру растает, растворится

Голубым дымком от сигарет.

Как гудят натянутые нервы.

Прикоснись ко мне и успокой.

Ты, любимый, у меня не первый,

Ты один, единственный такой.

Вино качалось на дне бокала,

Но я пьянела не от вина.

А я-то, дура, всегда считала,

Что так и буду весь век одна.

СОБИРАЙСЯ НА ВОЙНУ

Ты скрываешь меня от друзей, от жены,

Понимаю тебя, понимаю.

Но сегодня тебе состоянье войны

Объявляю, мой друг, объявляю.

Вызываю тебя на решительный бой,

Назначаю ночное сраженье.

Я победу хочу одержать над тобой,

Посмотреть на твое пораженье.

Собирайся на войну,

Запасайся силой.

И навек в моем плену

Оставайся, милый.

Не ругаю, не кляну.

Ты один мне нужен.

Собирайся на войну

И готовь оружье.

Объясни, генерал, что невесел ты так?

Не пойму, что случилось с тобою?

Если я твой опасный расчетливый враг,

Может быть, лучше сдаться без боя?

Посмотри на меня, разве так уж страшны

Обещанья мои и угрозы?

Объявляю тебе состоянье войны

И глотаю текущие слезы.

БЫВШИЙ

На оборвавшейся струне

Застыла нота, недопета.

И ты опять пришел ко мне

В страну погашенного света.

Мой мир жестоких холодов

Ветрами выстужен сурово.

Теперь ты все забыть готов,

А я все вспомнить не готова.

И ты не спрашивай меня,

Как согревалась без огня,

Мой бывший друг,

Мой бывший враг.

Ты ничего не изменишь.

И ты не спрашивай, прошу,

Я ничего не расскажу,

Мой бывший свет,

Мой бывший мрак.

Мы – просто прошлого тени.

На недописанной строке

Застыло слово, онемело.

Не отогреть твоей руке

Моей руки заледенелой.

Того, что было, не вернуть,

Не приходи в мой мир остывший.

Прошу, о будущем забудь,

Ты бывший мой, ты только бывший.

МОЙ ЗОЛОТОЙ

Октябрь ветреный, пора дождливая.

Был поворот в судьбе такой крутой.

Тебя я встретила, была счастливая,

Но осень кончилась, мой золотой.

Мой золотой, счастье было, да сплыло,

Мой золотой, теплой осенью той.

Мой золотой, я тебя разлюбила,

Ты не ругай меня, мой золотой.

Была история такой загадочной,

Но оказалась вдруг такой простой.

Я долго думала – ты принц мой сказочный,

Но ошибалась я, мой золотой.

Мой золотой, счастье было, да сплыло,

Мой золотой, теплой осенью той.

Мой золотой, я тебя разлюбила,

Ты не ругай меня, мой золотой.

Я проведу черту под жизнью прежнею,

И ты останешься за той чертой.

Уйдут из памяти все чувства нежные

И вместе с ними ты, мой золотой.

Мой золотой, счастье было, да сплыло,

Мой золотой, теплой осенью той.

Мой золотой, я тебя разлюбила,

Ты не ругай меня, мой золотой.

ПРЕДАТЕЛЬ

Жара, как будто на экваторе,

Вдруг обдала меня волной.

Тебя на встречном эскалаторе

Я увидала не со мной.

Не мне шептал ты что-то вкрадчиво,

Обняв так нежно не меня.

Не на меня смотрел обманчиво

Глазами, полными огня.

Ты предатель, ты предатель,

Поняла я лишь сейчас.

Знай, что я тебя, предатель,

Предавала тыщу раз.

И на этот раз я, кстати,

Тебя тоже не прощу,

Отомщу тебе, предатель,

Отомщу!

Твоя подружка – губки бантиком,

Тебя так нежно обняла!

Связалась, дурочка, с предателем

И до сих пор не поняла.

Я отведу глаза старательно,

Ты не увидишь слез моих.

Эх, мужики, вы все предатели,

И ты, мой друг, один из них!

ПРОШЛОЕ

Вспоминаю тебя, вспоминаю.

И стираю слезинки с ресниц.

Я роман наш недолгий читаю,

Сто горючих и сладких страниц.

Закипел он в сиреневом мае

И привел на обрыв сентября.

Вспоминаю тебя, вспоминаю,

Вспоминаю, наверное, зря.

Прошлое ты, прошлое,

Что в тебе хорошего,

Ты, как гость непрошеный, снова у дверей.

Прошлое ты, прошлое,

Что в тебе хорошего?

Проходи ты, прошлое, проходи скорей.

Не забыться тем дням, не забыться,

Ничего мне не сможет помочь.

Мне все снится, теперь только снится

Та безумная первая ночь.

Я вникала в твой шепот горячий,

И, наверно, была не права.

Ничего в нашей жизни не значат

Золотые, ночные слова.

ПЕРВЫЙ МУЖЧИНА

Ночь взлетела синей птицей и растаяла,

На прощанье помахала мне крылом.

В эту ночь тебя бояться перестала я,

Было страшно, было сладко и тепло.

А потом рассвет рассыпался по комнате,

Лучик солнца на твоем дрожал плече.

Эта ночь тебе, наверно, не запомнится,

Просто ночь. Одна из тысячи ночей.

Мой мужчина самый первый,

Искусала в кровь я губы,

Мой мужчина самый первый,

Первый нежный, первый грубый.

Мой мужчина самый первый,

Самый близкий и опасный,

Мой мужчина самый первый,

Мой прекрасный.

Все, как было, по минуткам я запомнила —

Как вошел ты, как смотрел и как обнял

И как небо раскололось вдруг огромное,

Сотни звезд своих обрушив на меня.

Я не знаю, как у нас все дальше сладится,

Кем в моей ты обозначишься судьбе?

Быть ли мне твоей невестой в платье свадебном

Или плакать, вспоминая о тебе?

УТРЕННЯЯ РОЗА

Не такой, не такой ты, как все.

Этим вечером теплым и звездным

Ты назвал меня утренней розой

С лепестками в хрустальной росе.

Зачем ты меня растревожил,

Зачем ты был так осторожен,

Зачем ты был так осторожен,

Был так осторожен со мной,

Хотелось так утренней розе,

Разбуженной утренней розе,

Проснувшейся утренней розе

Стать розой твоею ночной.

Все не так, все не как у других.

Я хотела, чтоб ты прикоснулся,

Чтобы вздрогнул бутон и проснулся

В беспокойных ладонях твоих.

Зачем ты меня растревожил,

Зачем ты был так осторожен,

Зачем ты был так осторожен,

Был так осторожен со мной,

Хотелось так утренней розе,

Разбуженной утренней розе,

Проснувшейся утренней розе

Стать розой твоею ночной.

Будет все, будет наверняка.

Смех и радость, печали и слезы.

Но шипы твоей утренней розы

Не умеют колоться пока.

НЕ НАДО, ОЙ, НЕ НАДО

Все мне казалось сном —

Сумерки за окном,

Важность негромких фраз

И нежность глаз.

В дом свой ты не спешил,

Будто бы все решил.

Но опоздал чуть-чуть —

Был долог путь.

Не надо, ой, не надо

Твоих горячих взглядов.

Нам не вернуть обратно

Тех дней невероятных.

Не надо, ой, не надо.

Я и сама не рада,

Что жаркий взгляд любила

И обожглась, мой милый.

Помнишь, как в прежних днях

Ты обижал меня?

Ты на часы смотрел,

А взглядом грел.

Ты не спешил прийти,

И разошлись пути.

Больно чуть-чуть, ну что ж,

Меня поймешь.

НЕ ПРОХОДИТЕ МИМО

Женщина курит на лавочке

На многолюдной улице.

Женщине все до лампочки.

Женщина не волнуется.

В жизни бывало всякое,

Не обжигайте взглядами.

Жизнь – не кусочек лакомый,

Это – напиток с ядами.

В синих колечках дыма

Кроется тайный знак —

Не проходите мимо!

Ну хоть не спешите так!

Странные вы, прохожие,

Хоть и широкоплечие.

Женщине не поможете

Этим безлунным вечером.

Вы бы подсели к женщине —

По сигаретке выкурить.

Может быть, стало б легче ей

Память из сердца выкинуть.

МУЖЧИНАМ ВЕРИТЬ МОЖНО

Прошлой осенью в Крыму

Я поверила ему.

Помню, ночь тогда была звездная.

А потом зима пришла,

Все тогда я поняла,

Только жаль, все поняла поздно я.

Мужчинам верить можно,

Но очень осторожно.

А если даже веришь, то вид не подавать.

Ведь в этой жизни сложной

Легко обжечься можно.

А если раскалишься, так трудно остывать!

Сигаретка и дымок,

И по нервам легкий ток,

И дыханье губ его жаркое.

А потом перрон, вокзал,

Посторонние глаза

И мое «не забывай» – жалкое.

Мужчинам верить можно,

Но очень осторожно.

А если даже веришь, то вид не подавать.

Ведь в этой жизни сложной

Легко обжечься можно.

А если раскалишься, так трудно остывать!

Две странички в дневнике,

Две слезинки на щеке,

И на карточке пейзаж с пальмами.

Время лечит, все пройдет,

Снегом память заметет,

И дорога уведет дальняя.

ПРИЗРАК

Осколки бледной луны

Холодным светом полны.

Я не люблю темноты.

Когда в полуночный миг

Туманный призрак возник,

Я поняла – это ты.

Ты призрак мой, ты мой маг,

Ты белый свет мой и мрак,

Моя любовь и печаль.

Но ты лишь призрак, увы,

И если нету любви,

Не приходи по ночам.

Время любить,

Время забыть,

Все нам дается судьбой.

Замкнутый круг

Встреч и разлук.

Мы в этом круге с тобой.

Когда наставший рассвет

Рассыплет солнечный свет,

Исчезнет призрак ночной.

Я крикну – Призрак, вернись!

Рукою теплой коснись,

Останься рядом со мной.

Я шла к тебе, все забыв,

Но набрела на обрыв,

Теперь стою на краю.

Ты, призрак мой, оживи,

Верни мне время любви,

Верни мне душу свою.

ВЫ НИКОМУ ДАВНО НЕ ВЕРИТЕ

Не прячьте за веер раскрытый

Свою потаенную грусть.

А ноток надменно-сердитых

Я в ваших словах не боюсь.

Мне ваше притворство понятно,

Вы верили лживым словам,

И что-то ушло безвозвратно,

Я даже сочувствую вам.

Вы никому давно не верите,

И я, конечно, в их числе.

Колечко вы на пальце вертите,

Дрожит морщинка на челе.

Вы никому давно не верите,

Ошибок хватит вам вполне.

Но то, как вы колечко вертите,

Надежду все же дарит мне.

Оркестр репетировал вальсы,

И скрипки сбивались слегка.

Вы мне предложили остаться,

При этом взглянув свысока.

Я знал – вы боитесь отказа.

И выдали вас пустяки —

Вы вдруг опрокинули вазу

Неловким движеньем руки.

Вы никому давно не верите,

И я, конечно, в их числе.

Колечко вы на пальце вертите,

Дрожит морщинка на челе.

Вы никому давно не верите,

Ошибок хватит вам вполне.

Но то, как вы колечко вертите,

Надежду все же дарит мне.

Любовь наша, равная ночи,

Забьется в раскрытом окне.

«Я буду вас ждать, между прочим», —

Надменно вы скажете мне.

Вы вспомнили все, что забыто,

И что-то вдруг ожило в вас.

Не прячьте за веер раскрытый

Счастливых, испуганных глаз.

НЕ НАДЕЙСЯ, ДОРОГОЙ

Дорогой, подойди к телефону.

Женский голос, наверно, она.

Жаль, что ей неизвестны законы —

Не звонить, если дома жена.

Ты растерян, мой милый, расстроен,

Прячешь в дым выражение глаз.

Что нас в этой истории трое,

Поняла я, поверь, не сейчас.

Но не надейся, дорогой,

Что я отдам тебя другой.

Я двадцать раз с тобой прощусь

И двадцать раз к тебе вернусь.

Я двадцать раз тебе навру,

Что завтра вещи соберу,

И двадцать раз, и двадцать раз

Все будет снова, как сейчас.

Мы друг другу с тобой не чужие,

Сколько их, вместе прожитых дней!

Не молчи, дорогой, расскажи мне,

Я хочу знать всю правду о ней.

Сколько лет, как зовут, кто такая

И что значит она для тебя.

Буду слушать я, слезы глотая,

Ненавидя и все же любя.

НЕ ИЩИТЕ, ДРУГ МОЙ

Почуяв горький привкус осени,

Сгорает лета карнавал.

Еще деревья не набросили

Своих багряных покрывал,

Еще дожди не занавесили

Былого лета благодать.

А почему мне так невесело,

Вы не старайтесь угадать.

Не ищите нужных интонаций,

Не ищите подходящих слов.

Не ищите дом в тени акаций,

Там закрыты двери на засов.

На судьбу, прошу вас, не ропщите,

Ничего я сделать не могу.

Не ищите, друг мой, не ищите

Васильки на скошенном лугу.

Я знаю, вы молчите искренне

И не скрываете тоски.

Друг другу мы не стали близкими,

Хоть и бывали так близки.

Лиловый дым плывет колечками.

Мой друг, вам так к лицу страдать.

Как буду раны я залечивать,

Вы не старайтесь угадать.

НИТИ СУДЬБЫ

Опять в саду алеют грозди,

Как подобает сентябрю.

Ты был моим недолгим гостем.

Но я судьбу благодарю.

Мы были оба несвободны,

И в этом некого винить.

И не связала нас на годы

Судьбы запутанная нить.

С той далекой нашей ночи

Изменился ты не очень,

Хоть глаза глядят серьезней

И в улыбке грусти след.

«С той далекой ночи нашей

Ты совсем не стала старше,

Хоть сто зим прошло морозных

И сто долгих, грустных лет».

Летучей молнией сверкнула,

В жизнь ворвалась и все сожгла,

Нас жизнь с тобой не обманула,

Она нас просто развела.

Но в жизни все идет по кругу,

Так предназначено судьбой.

И несвободны друг от друга

Все эти годы мы с тобой.

ЧУЖИЕ

Я ничего уже не жду,

Да ничего и быть не может.

Я к дому нашему иду

В минуты грусти безнадежной.

Мне ничего не изменить,

Живут чужие люди в доме.

Но что-то тянет позвонить,

Набрать почти забытый номер.

И я звоню в былую жизнь,

В ту жизнь, где не был ты чужим.

Я что-нибудь сказать хочу,

Но только плачу и молчу.

Мы все решили второпях,

Все так мгновенно раскололось.

Я в дом звоню, где нет тебя,

Где я чужой услышу голос.

Зачем бежать вперегонки

С своею собственною тенью,

Но в дом врываются звонки,

Теперь уже в чужие стены.

Подарок судьбы 

(Ответы на записки из зала) 

Журналисты часто спрашивают меня – с какого момента вы стали известной? Помню очень хорошо – триумф Малинина в Юрмале, первое исполнение романса «Напрасные слова» и аплодисменты длиннее песни. Когда писала про «виньетку ложной сути» – вспоминала, как после войны нас, не очень сытых детей, снимал во дворе профессиональный фотограф. А потом на фото наши мордочки были обведены какой-то красотой, это называлось «виньетка». А теперь меня все спрашивают – что это такое? Как объяснить? А как объяснить музыку волшебства Давида Тухманова? Когда он в первый раз играл мелодию, я плакала. Это был подарок судьбы.

НАПРАСНЫЕ СЛОВА

Плесните колдовства

В хрустальный мрак бокала.

В расплавленных свечах

Мерцают зеркала,

Напрасные слова —

Я выдохну устало.

Уже погас очаг, я новый не зажгла.

Напрасные слова —

Виньетка ложной сути.

Напрасные слова

Нетрудно говорю.

Напрасные слова —

Уж вы не обессудьте.

Напрасные слова.

Я скоро догорю.

У вашего крыльца

Не вздрогнет колокольчик

Не спутает следов

Мой торопливый шаг.

Вы первый миг конца

Понять мне не позвольте,

Судьбу напрасных слов

Не торопясь решать.

Придумайте сюжет

О нежности и лете,

Где смятая трава

И пламя васильков.

Рассыпанным драже

Закатятся в столетье

Напрасные слова,

Напрасная любовь.

Я С ТОБОЙ ТЕРЯЮ ВРЕМЯ

А я уже на финишной прямой,

И расстоянье с каждым днем короче.

А ты все тянешь время, милый мой,

И замуж брать меня никак не хочешь.

Сижу у телефона до утра

И от звонков в парадном замираю.

Пусть кто-то говорит: любовь – игра!

Но я в такие игры не играю.

Я с тобой теряю время,

Все об этом говорят.

Я с тобой теряю время,

Я теряю время зря.

Да, согласна я со всеми,

Но тебе одно скажу:

Я, с тобой теряя время,

Что-то в этом нахожу.

А я смотрюсь все реже в зеркала.

Причины нет, но так, на всякий случай.

Я бросила б тебя, но поняла,

С тобой не сладко, без тебя не лучше.

Я слышу разговоры за спиной,

Но что же делать? Время вспять не сдвинешь.

И я бегу по финишной прямой,

Но знаю точно – ты и есть мой финиш.

ОЛОВЯННЫЙ СОЛДАТИК

Я надела красивое платье,

Юбка ветрено билась у ног.

Оставляя следы на асфальте,

Шла навстречу мне пара сапог.

Может, кстати, а может, не кстати,

Подмигнув мне, как будто дразня,

Оловянный красивый солдатик,

Ты победно смотрел на меня.

Оловянный солдатик,

Оловянный солдатик,

Пели звонкие птицы в вышине голубой.

Оловянный солдатик,

Оловянный солдатик,

Чтоб победы добиться, надо выдержать бой.

Ты мне нравился с первого взгляда,

Почему? – я не знаю сама.

Оловянного сердца прохлада

Меня просто сводила с ума.

Я мечтала о жарких объятьях,

О крутых переменах в судьбе.

Но учти, оловянный солдатик,

Я без боя не сдамся тебе.

Оловянный солдатик,

Оловянный солдатик,

Пели звонкие птицы в вышине голубой.

Оловянный солдатик,

Оловянный солдатик,

Чтоб победы добиться, надо выдержать бой.

Что ты стойкий, я знала из сказки,

Но со мной устоять ты не смог.

Оловянные таяли глазки,

Когда юбка кружилась у ног.

Мы прощались с тобой на закате,

Ты никак не хотел уходить.

Билось нежное сердце, солдатик,

У тебя в оловянной груди.

ПРЯТКИ

Ветка вишни закачалась,

Белый цвет по ветру.

Я с утра хожу-печалюсь,

Не найду ответа.

Я плечами поводила,

В зеркальце гляделась.

Ко мне счастье приходило,

Да куда-то делось.

В прятки, в прятки

Ты со мной играешь.

В прятки, в прятки.

Я тебя ищу.

Жаль, что правила игры ты не знаешь,

Если хочешь, тебя научу!

Я букет из незабудок

Собрала на речке.

Я тебя искать не буду

В этот теплый вечер.

Я тебе не угодила,

Но поймешь, надеюсь —

К тебе счастье приходило,

Но куда-то делось.

НА ДВА ДНЯ

Где-то пригород столичный

Будят утром электрички.

Высыпают дачники,

Топчут одуванчики.

Лес шумит, щебечут птицы.

На два дня – прощай, столица.

На два дня, на два дня

Все забудьте про меня.

Где-то горы, море плещет,

Здесь красот совсем не меньше.

Камушки у речки,

А в траве кузнечики.

Здесь так быстро время мчится,

На два дня – прощай, столица.

На два дня, на два дня

Все забудьте про меня.

Поливает дождь перроны,

И походкой посторонней

Я иду загадочно,

Изменившись сказочно.

Как же здесь не измениться?

На два дня – прощай, столица.

ДАВАЙ ПОАПЛОДИРУЕМ...

Давай позабудем, что поздняя осень

В деревьях оставила бронзовый след.

Давай все дела и заботы забросим,

В театр пойдем и посмотрим балет.

Под музыку грянут на сумрачной сцене

Любовь и надежда, разлука и боль.

И, кажется, мы в волшебстве превращений

Играем какую-то важную роль.

А дождь аккомпанирует

То радостно, то грустно.

Давай поаплодируем

Прекрасному искусству,

Прекрасному,

Прекрасному,

Прекрасному искусству.

Давай позабудем, что нету билетов,

Заполнены ложи, балкон и партер.

Начнется без нас увертюра к балету,

А мы побредем в облетающий сквер.

Танцуют адажио листья в круженьи,

Промокший октябрь завершает гастроль.

И, кажется, мы в волшебстве превращений

Играем какую-то важную роль.

ГВОЗДИКИ

Вчера с утра была жара,

А к ночи ливень.

Ты говорил весь день вчера,

Что ты счастливый.

Ты мне принес букет гвоздик,

Устроил праздник.

К утру букет гвоздик поник.

Нас кто-то сглазил.

Забери свои гвоздики,

Не такой уж ты великий.

Больше я тебе не верю,

Был находкой, стал потерей.

Равнодушны, как и ты,

Эти скушные цветы.

Ты оглянулся уходя

Со знаком грусти.

Исчезнут капельки дождя —

И боль отпустит.

Я ни потом и ни сейчас

Жалеть не стану.

Не в первый, не в последний раз

Гвоздики вянут.

ВИРТУОЗ

Ночь упала темной шалью,

Долгий день догорел и погас.

Вы играли на рояле,

Я скучала и слушала вас.

Ваша легкая рука

Ноты путала слегка.

Мне, поверьте, скушно

Ваш полночный слушать

Аккомпанемент.

Зря не тратьте силы,

Женщины, мой милый,

Сложный инструмент.

Шли минуты, почему-то

Я ждала, но вы не подошли.

Ваши гаммы в сердце дамы

Никакого огня не зажгли.

Было грустно мне до слез,

Мой несмелый виртуоз!

НОЧКА ЗИМНЯЯ...

Ночка зимняя затянулась,

Я к утру ее тороплю.

Рана прежняя затянулась —

Больше я тебя не люблю.

Ночка зимняя больно длинная,

Поскорей бы настал рассвет.

И другой мне скажет «любимая»,

Я «любимый» скажу в ответ.

Росы зимние стынут в инее.

Льдом покрылась дорожка в сад.

Видно, поздно окликнул ты меня —

Не вернусь я уже назад.

Ночка зимняя больно длинная,

Поскорей бы настал рассвет.

И другой мне скажет «любимая»,

Я «любимый» скажу в ответ.

Март настанет, и снег растает,

Воды вешние уплывут.

Твоя нежность меня не застанет,

И слова твои не зазовут.

У СЕРЕБРЯНОГО БОРА...

Шел по улице троллейбус

Через летнюю Москву.

Искупаться так хотелось,

Лечь в высокую траву.

В час такой пустеет город,

Ни прохожих, ни машин.

У Серебряного Бора

Я ждала, а ты спешил.

У Серебряного Бора на кругу

Мы любовь остановили на бегу,

Мы любовь остановили на бегу

У Серебряного Бора на кругу.

Плыл сентябрь арбузно-дынный,

Лил дождями за окном.

Мы пришли на пляж пустынный,

Лодки мокрые вверх дном.

До тепла теперь не скоро,

Ветерок за воротник.

У Серебряного Бора

Холод в души к нам проник.

У Серебряного Бора на кругу

Мы любовь остановили на бегу,

Мы любовь остановили на бегу

У Серебряного Бора на кругу.

В эти дни темнеет рано,

Снег блестит от фонарей.

Ты сказал мне как-то странно:

– Хоть бы лето, что ль, скорей.

Посмотрел в глаза с укором,

Не люблю, мол, холода...

У Серебряного Бора

Ты растаял без следа.

СТАРЫЕ ЛИПЫ

Я окно открою в теплый вечер,

В запах лип и в музыку вдали.

Говорят, что время раны лечит,

А моя по-прежнему болит.

Все сбылось, но позже, чем хотелось,

И пришел не тот, кого ждала.

Моя песня лучшая не спелась

И в давно забытое ушла.

А старые липы

Печально молчали

О том, что в начале,

О том, что в конце.

А старые липы

Ветвями качали,

И былое кружилось

В золотистой пыльце.

Я окно открою в чьи-то тени,

В чей-то смех и в чьи-то голоса.

И опять вечерним наважденьем

Мне твои пригрезятся глаза.

Не твоя там тень в руке сжимает

Тень цветов, как тень ушедших лет.

Это просто ветер налетает

И срывает с лип душистый цвет.

КЛЮЧНИК

Говорят, что жизнь всему научит,

Объяснит – где как и что к чему.

Жил на свете старый мудрый ключник.

Люди шли с вопросами к нему.

Он гремел тяжелыми ключами,

То замок откроет, то засов.

Запирал тревоги и печали,

Отпирал надежды и любовь.

Если кто-то к тебе

Достучаться не смог,

Значит, сердце твое

Закрывает замок.

Знаю тайну замка.

Слышишь, где-то в ночи

Старый ключник к тебе подбирает ключи.

Мы с тобой отправимся в дорогу

В час, когда в наш дом влетит рассвет.

Жизнь как жизнь. Вопросов очень много.

На один нужнее всех ответ.

Долог путь, и часты в небе тучи,

А порой падет на землю луч.

Но живет на свете старый ключник.

Он найдет нам очень важный ключ.

ОШИБКА МОЛОДОСТИ

Я по жизни колесила

От беды к удаче.

Что имела, не хранила,

Потерявши, плачу.

Я тебя своей ошибкой

Назвала когда-то.

И печально поспешил ты

В сторону заката.

Ты моя ошибка молодости,

Ты моя ошибка молодости,

Поняла лишь, когда холод настиг,

Ты за то, что так случилось, прости.

Мне тогда казалось, просто

Все начать сначала,

Не заметила, как осень

В сердце постучала.

Помнишь, шли с тобою рядом

В сторону рассвета.

Повернула бы обратно,

Да дороги нету.

НА ОБРАТНОМ ПУТИ

Хрустальные замки укрылись в тумане,

Растаял волшебный манящий мираж.

Мы знать не могли, что дорога обманет,

Что сон никогда не исполнится наш.

На обратном пути, на обратном пути

Там, где были цветы, лишь деревья в снегу.

На обратном пути, на обратном пути

Изменить я уже ничего не могу.

Умчались за горы веселые птицы,

Не скоро в наш край возвратится весна.

Несбывшийся сон нам уже и не снится,

Дорога обратно трудна и грустна.

На обратном пути, на обратном пути

Там, где были цветы, лишь деревья в снегу.

На обратном пути, на обратном пути

Изменить я уже ничего не могу.

Поранят ладони колючие звезды,

Ты их не удержишь, лови не лови.

Мы встретились поздно. Все поняли поздно.

И вспомнили поздно с тобой о любви.

ДО РАССВЕТА

Наспех горькие слова

Камнем брошены.

Ты не знаешь, как они

Душу ранили.

И ушла я от тебя

По-хорошему

В нежный розовый рассвет,

В утро раннее.

Зря причины не ищи – не разведаешь,

Зря по дому не броди неприкаянно.

Может, если бы ушла до рассвета я,

Не поранилась бы камнем нечаянно.

Ночь по комнате плывет краской синею.

Разгорелась в темноте россыпь звездная.

Что-то важное тебя не спросила я,

А теперь уж не спрошу – время позднее.

Может, встретимся еще в тесном мире мы,

Улыбнувшись, ты вздохнешь – дело прошлое.

Только знай – мы никогда не помиримся.

Не уходят от любви по-хорошему.

ПОСТАРАЙТЕСЬ ЗАБЫТЬ

Я прошлою зимою так продрогла

Без друга, без любви и без тепла.

Я думала, что вы ко мне надолго,

Казалось мне, я вас всю жизнь ждала.

Вы были так решительно несмелы,

Вы были так пленительно смелы.

Я ничего сказать вам не посмела,

Когда вы так стремительно ушли.

Постарайтесь забыть,

Как в камине дрова догорали,

Как закутала ночь в покрывало

кольдунья-метель.

Постарайтесь забыть,

Что шептали вы, как целовали,

Как я верила вам и какой была смятой

постель.

Ни недругом не стали вы, ни другом,

Я вас искать под утро не помчусь,

Вы мой недуг. Я мучаюсь недугом

И, может быть, не скоро излечусь.

Но я и вам покой не обещаю

И знаю, что вы вспомните не раз,

Как, согревая ночь, дрова трещали,

Но это вам неведомо сейчас.

В ПОЛУДЕННОМ САДУ

Как прелестны ваших локонов спирали,

Как хорош лица расстроенный овал.

Никогда вы никого не целовали,

Я был из тех, кто вас тогда поцеловал.

В полуденном саду

Жужжание шмеля,

Застыл июль в тоске

В полуденном саду.

Не зная, что приду,

Чертили вензеля

Вы веткой на песке,

Не зная, что приду.

Как испуганные бабочки, вспорхнули

Брови темные над парой серых глаз.

Никогда вы никого не обманули,

Я был из тех, кто так потом обманет вас.

В полуденном саду

Жужжание шмеля,

Застыл июль в тоске

В полуденном саду.

Не зная, что приду,

Чертили вензеля

Вы веткой на песке,

Не зная, что приду.

Цветы жасмина ваши пальцы обрывали,

Я вас не смог, как ни старался, полюбить...

Я был из тех, кого вы вспомните едва ли,

Я был из тех, кто вас не сможет позабыть...

ЦВЕТА ПОБЕЖАЛОСТИ

Ливни осени хлещут без жалости,

В Лету кануло лето бесследное,

И в деревьях цвета побежалости

Робко спрятали листья последние.

Привела нас дорога размытая

На окраину лета шумевшего.

И аукнулось что-то забытое,

И откликнулось неотболевшее.

Так порой на окраине памяти

Наши мысли случайно встречаются,

Там июльские лилии в заводи,

Ни о чем не печалясь, качаются.

К опустевшему клену прижалась ты,

Небо хмурое в ветках рассеяно.

В наших чувствах цвета побежалости

И сквозящие ветры осенние.


На главную

Читать онлайн полностью бесплатно Рубальская Лариса. Переведи часы назад (сборник)

К странице книги: Рубальская Лариса. Переведи часы назад (сборник).

Page created in 0.0146238803864 sec.


Источник: http://e-libra.ru/read/252835-perevedi-chasy-nazad-sbornik.html



Рекомендуем посмотреть ещё:


Закрыть ... [X]

Сонник Женщина приснилась, к чему снится Женщина во сне видеть? Как связать джемпер реглан спицами женский

Все о кружевах на женщине Все о кружевах на женщине Все о кружевах на женщине Все о кружевах на женщине Все о кружевах на женщине Все о кружевах на женщине

Похожие новости